ЧЕТВЕРТЫЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД
ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ
дело №
КАССАЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ
г. Краснодар 4 июня 2026 года
Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в составе председательствующего судьи ФИО41,
при ведении протокола помощником судьи ФИО6,
с участием прокурора ФИО7,
осужденного ФИО1,
его защитников–адвокатов ФИО17, ФИО8,
рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по кассационным жалобам защитников осужденного ФИО1 – адвокатов ФИО8 и ФИО17 на приговор Зерноградского районного суда Ростовской области от ДД.ММ.ГГГГ и апелляционное постановление Ростовского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.
Заслушав доклад судьи ФИО41, выступление осужденного ФИО1, его защитников–адвокатов ФИО17 и ФИО8, поддержавших доводы жалоб, мнение прокурора ФИО7, о законности судебных решений, суд
установил:
приговором Зерноградского районного суда Ростовской области от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, осужден по ч. 2 ст. 216 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 1 год 6 месяцев.
В соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы заменено на принудительные работы сроком 1 год 6 месяцев, с удержанием в доход государства 10 % из заработной платы перечисляемых на счет соответствующего территориального органа уголовно-исполнительной системы.
ФИО1 направлен для отбывания принудительных работ за счет государства самостоятельно.
Постановлено обязать ФИО1 не позднее 10 суток со дня вступления приговора в законную силу явиться в территориальный орган ФКУ УИИ ГУФСИН России по месту жительства осужденного для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания.
Срок отбывания наказания в виде принудительных работ постановлено считать со дня прибытия осужденного в исправительный центр.
Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении постановлено отменить по вступлению приговора в законную силу.
Гражданский иск прокурора <адрес> в интересах ФИО2 удовлетворен частично. Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.
Решен вопрос о судьбе вещественных доказательств.
Апелляционным постановлением Ростовского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ приговор в отношении ФИО1 оставлен без изменения.
По приговору суда ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, если это повлекло по неосторожности смерть человека.
В кассационной жалобе защитник–адвокат ФИО8 полагает, что обжалуемые судебные акты являются незаконными, необоснованными и подлежащими отмене.
Утверждает, что ИП ФИО1 имел право и заключил договор возмездного оказания услуг с самозанятым ФИО9, а ФИО9 в свою очередь, привлек в качестве разнорабочего ФИО13, не поставив в известность ФИО1 надлежащим образом, не заключив письменного договора с ФИО13, а имея только устные договоренности. Таким образом, ФИО9 фактически являлся работодателем ФИО13, что подтверждается показаниями ФИО9, данными в ходе следствия и судебного разбирательства. Ни письменных, ни устных указаний для привлечения ФИО13 для работы на высоте ФИО1 ФИО9 не давал.
Отмечает, что свидетели, допрошенные на стадии следствия, а также в судебном заседании подтвердили, что ИП ФИО1 действовал в рамках действующего законодательства, каких-либо нарушений с его стороны выявлено не было.
Свидетель ФИО10 разъяснил, что между ИП ФИО1 и ФИО9, и ФИО13 отсутствовали трудовые отношения, что подтверждается актом государственной комиссии Министерства труда от ДД.ММ.ГГГГ.
Свидетель ФИО9 подтвердил, что он самостоятельно привлек к работе ФИО13, проводил инструктаж ежедневный по технике безопасности, выплачивал ему денежное вознаграждение, определял объём работ, срок их выполнения, а также давал ФИО13 указания по выполнению работ.
Указывает, что судами не учтены разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2018 № 41 «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности приведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов», Определения Конституционного Суда РФ от 19 мая 2009 г. N 597-0-0, а также положения ст.ст. 11, ст. 19.1, 57, 61, 67 Трудового кодекса РФ; пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении суда Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» № 2; в связи с чем, судами не верно установлена причинно-следственная связь между смертью ФИО13 и правоотношениями между ИП ФИО1 и ФИО9
Обращает внимание, что описательно-мотивировочная часть приговора полностью скопирована из обвинительного заключения. При этом судья сохранил ошибки, допущенные следователем: на странице 3 приговора - ошибка в отчестве погибшего «ФИО11», вместо «ФИО13», данная описка соответствует описке следователя, находящейся в обвинительном заключении на странице 4; на странице 12 приговора - описка в отчестве подсудимого, «ФИО12», вместо «ФИО1», соответствует описке следователя, находящейся в обвинительном заключении на странице 16; на странице 13 приговора - описка в отчестве подсудимого, а именно «ФИО12», вместо «ФИО1», соответствует описке следователя, находящейся в обвинительном заключении на странице 17; на странице 18 приговора - описка в предложении «Один из рабочих ФИО13 полез на крышу без средств индивидуальной защиты на крышу,.. .», соответствует описке следователя, находящейся в обвинительном заключении на странице 31.
Отмечает, что в ходе судебного разбирательства было установлено, что перед началом судебных заседаний государственный обвинитель ФИО14 неоднократно заходил в кабинет к судье ФИО15, что может расцениваться как оказание давления на судью, о чем ДД.ММ.ГГГГ был заявлен отвод государственному обвинителю ФИО14
В приговоре судья не дала оценку копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п.2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, а именно, что в постановлении указано о нарушении техники безопасности ФИО13, то есть проигнорировал законные требования ФИО9 о необходимости применить в работе средства индивидуальной защиты, в связи с чем и произошел несчастный случай.
Указывает, что при принятии и приобщении к уголовному делу искового заявления прокуратуры <адрес>, суд не выяснил мнение стороны защиты и подсудимого в соответствии с УПК РФ, что подтверждается протоколом судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ.
В приговоре судья не мотивировала основания для взыскания морального вреда в пользу потерпевшей ФИО2, а также при назначении наказания ФИО1 не дала оценку сведениям о тяжелом заболевании супруги ФИО1 - ФИО16, при котором ей необходима физическая, поддержка родственников, при отсутствии таковой поддержки ее состояние может ухудшиться, а также не дала оценку тому, что на иждивении у ФИО1 имеется несовершеннолетний сын, и совершеннолетний ребенок, который является студентом, находится на обучении в <адрес>.
Более того, судом апелляционной инстанции не дана правовая оценка следующим доводам, указанных в апелляционных жалобах:
- отсутствие причинно-следственной связи между договором договор возмездного оказания слуг № от ДД.ММ.ГГГГ заключенным с ФИО9;
- заключению эксперта №-Э от ДД.ММ.ГГГГ;
- показаниям свидетеля ФИО10, подтвердившим, что происшествие с ФИО13 не является несчастным случаем на производстве;
- плагиат в приговоре – описательно-мотивировочная часть приговора полностью скопирована из обвинительного заключения.
Кроме того, судами не принято во внимание семейное положение ФИО1, у которого на иждивении находится несовершеннолетний ребенок и супруга - инвалид 2 группы имеющая тяжкое заболевание и нуждающаяся в постоянной помощи близких родственников, а ФИО1 является единственным дееспособным кормильцем семьи.
Просит судебные акты отменить, вынести по уголовному делу новое решение, которым ФИО1 признать невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ.
В кассационной жалобе адвокат ФИО17 ставит вопрос об отмене судебных решений.
Ссылаясь на разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)»; п.п. 4, 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», считает, что судами нарушены указанные требования закона, как при рассмотрении уголовного дела, так и при постановлении приговора по данному делу.
Указывает, что стороной защиты было заявлено ряд письменных ходатайств: о признании постановления от ДД.ММ.ГГГГ о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству незаконным и необоснованным; о рассмотрении вопроса о прекращении уголовного преследования и уголовного дела в отношении ФИО1 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, на основании п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ; о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом и пересоставления обвинительного заключения в соответствии со статьей 237 УПК РФ; о назначении судебной криминалистической ситуационной экспертизы по уголовному делу; о назначении судебной амбулаторной комплексной психолого-психиатрической посмертной экспертизы по уголовному делу. При этом суд в нарушение требований ст. 256 УПК РФ и игнорируя разъяснения Верховного Суда РФ, не стал удаляться в совещательную комнату и принимать решения по всем ходатайствам в виде отдельного процессуального документа, который должен подписываться всем составом суда.
По мнению автора жалобы, суд, отказывая в удовлетворении письменных ходатайств стороны защиты, руководствовался лишь позицией стороны обвинения.
В апелляционном постановлении суд необоснованно указал, что доводы апелляционной жалобы о нарушении судом первой инстанции норм уголовно-процессуального законодательства, представляются апелляционной инстанции голословными и не подтвержденными материалами уголовного дела.
Утверждает, что в ходе предварительного следствия и в суде первой инстанции достоверно установлено, что ФИО1 заключил только один возмездный договор с ФИО9, а согласно заключенного договора возмездного оказания услуг № от ДД.ММ.ГГГГ между ИП ФИО42 и ФИО9, именно ФИО9 принял на себя обязательства по охране труда, а не ИП ФИО42.
Полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.
Отмечает, что выводы суда о том, что ФИО1 ранее не судим, на учете у врача психиатра и нарколога не состоит, не основаны на материалах уголовного дела, поскольку сведения о наличии (отсутствии) судимости у ФИО1, а также сведения о состоянии ФИО1 состоит, либо не состоит на учете у врача-нарколога и врача-психиатра, судом в ходе судебного следствия не исследовались.
Полагает, что утверждения суда об исследовании защитником ФИО17 в судебном заседании материалов уголовного дела с 1 по 6 том включительно, не соответствуют действительности, поскольку в суде были оглашены все исходящие документы, содержащиеся в материалах уголовного дела, и обращено внимание суда на тот факт, что несмотря на то, что они направлялись разным адресатам и в разные даты на протяжении с августа 2024 г. по июнь 2025 г. имеют один и тот же номер исходящего документа (номер уголовного дела), которые не зарегистрированы в книге исходящей корреспонденции Зерноградского МСО СК РФ по РО.
Указывает, что показания потерпевшей, подсудимого, свидетелей, эксперта, а также большое количество изученных документов, по результатам которых установлены подробные обстоятельства произошедшее несчастного случая, дают основания полагать как об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, так и самого события преступления.
Отмечает, что в основу доказательств виновности ФИО1 суд положил заключение эксперта №-Э от ДД.ММ.ГГГГ, которое было проведено в рамках доследственной проверки КУСП № пр-24 в отношении ФИО9
Приобщённые по ходатайству стороны защиты к материалам уголовного дела и оглашенные в суде показания потерпевшей ФИО2 и свидетеля ФИО18 из тех же материалов доследственной проверки КУСП № пр-24 в отношении ФИО9, суд не принял как доказательство невиновности ФИО1, указав, что данные объяснения получены в рамках проверки сообщения о преступлении и не могут быть положены в основу приговора,
Считает, что суды продемонстрировали исключительную заинтересованность и обвинительный уклон при рассмотрении уголовного дела.
Ссылаясь на положения ст.ст. 1, 11, 15, 16, 19.1, 20 Трудового кодекса РФ, считает несостоятельными утверждения стороны обвинения и выводы суда о том, что ФИО1 допустил нарушения п. 2, п. 9, подп.2 п. 19, п. 28, п. 46 Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте, утвержденных приказом Минтруда России от 11.12.2020 № 883н, п. 7, 13, 17, 23, 35, 46, 251 Правил по охране труда при работе на высоте, утвержденных приказом Минтруда России от 16.11.2020 № 782н, 20.08.2024.
В жалобе приводит собственный анализ доказательствам, обосновывает действия ФИО1, ссылаясь на показания потерпевшей, подсудимого, свидетелей, заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, а также показания эксперта ФИО19, цитируя выводы суда из текста приговора.
Настаивая на невиновности ФИО1, указывает, что он не приобрел статус «работодателя», а ФИО13 статус «работника», между ними не сложились трудовые отношения, а выводы суда о виновности ФИО1 являются необоснованными, поскольку ФИО1 не являлся субъектом, на которого в силу закона возложена обязанность соблюдать нормы трудового законодательства. Какая-либо оценка указанным обстоятельствам и доказательствам, исследованным в судебном заседании, судом не дана.
Более того, в предъявленном ФИО1 обвинении не установлено время и место совершения преступления, а также мотив ФИО1, то есть, когда именно ФИО1 привлек ФИО13 к работам на высоте, какими мотивами руководствовался и какие цели преследовал ФИО1, привлекая ФИО13 к работам, поскольку в ходе судебного следствия достоверно установлено, что фактическим работодателем ФИО13 являлся исключительно ФИО9
Обращает внимание, что в ходе судебного следствия не нашла своего подтверждения и объективная сторона преступления, одним из элементом которой является прямая причинно-следственная связь с юридической точки зрения.
Отмечает, что перед выходом на крышу ФИО13, произошло ухудшение погодных условий в виде выпадения мокрых осадков и усиления ветра, что никак не зависело от действий или бездействия ФИО1, однако ФИО13 был уведомлен об этом ФИО9 до выхода на крышу и достоверно осознавал, что риск падения увеличился в связи с ухудшением погодных условий, но остался при своем умышленном нежелании использовать средства индивидуальной защиты.
Утверждает, что прямая причинно-следственная связь действий ФИО1 с наступившими последствиями не имеется, поскольку данная связь заканчивается в тот момент и там, когда у ФИО9 самостоятельно возник умысел позвать на работу ФИО13, и в последующем самостоятельно допустить его к работам на высоте, а ФИО13 согласился на ту работу, самостоятельно и умышленно не стал применять средства индивидуальной защиты и вышел на крышу в мокрую погоду без их применения.
Объективную сторону преступления выполнил не ФИО1, который был даже не осведомлен о выполнении работ ФИО13, а сами ФИО9 и ФИО13 своими совместными умышленными действиями.
Вывод суда о том, что ФИО9 не соответствовал требованиям Градостроительного кодекса РФ, не может являться основанием, свидетельствующим об отсутствии его виновности в гибели ФИО13, поскольку именно в результате умышленных действий ФИО9 погибший ФИО13 оказался на крыше здания.
Просит обратить внимание суда, что в ходе предварительного следствия вовсе не проверялась версия о возможном убийстве ФИО13
В жалобе ссылается на неполноту предварительного следствия, указывает о возможном наличии у следователя ФИО20 психического расстройства. В удовлетворении ходатайства об истребовании соответствующих медицинских документов и допросе должностных лиц, судом было отказано.
По мнению автора, виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ не установлена и не доказана, поскольку ФИО1 не знал о выполнении работ ФИО13 на высоте.
Доказательствами, опровергающими обвинение ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ и свидетельствующими о невиновности его в совершении преступления, являются: показания потерпевшей ФИО2, ФИО1, письменные показания ФИО21, свидетеля ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО9, ФИО25, ФИО25, ФИО10, заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, показаниями эксперта ФИО26, копия акта о расследовании несчастного случая, копия договора подряда № от ДД.ММ.ГГГГ, копия договора возмездного оказания услуг № от ДД.ММ.ГГГГ, протоколами следственных действий.
Указывает на доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона, в силу ст. 75 УПК РФ: заявление ФИО13, так как она не только не предупреждалась об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, но и не заявляла о совершении ФИО1 преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ; рапорт об обнаружении признаков преступления, зарегистрированный в КРСП Зерноградского МСО СУ СК РФ по РО ДД.ММ.ГГГГ за № пр-24; рапорт об обнаружении признаков преступления, зарегистрированный в КРСП Зерноградского МСО СУ СК РФ по РО ДД.ММ.ГГГГ за № пр-24. Считает, что данные доказательства следует признать недопустимыми доказательствами и исключить из перечня доказательств.
Считает, что суд первой инстанции в приговоре какой-либо законной и обоснованной оценки указанным нарушениям не дал, а суд апелляционной инстанции в апелляционном постановлении необоснованно указал, что адвокат просил признать недопустимыми все доказательства вины осужденного, и попросту соглашается с отсутствующей оценкой суда первой инстанции.
Так же, полагает, что следует признать незаконным постановление о признании и приобщении к материалам уголовного дела вещественных доказательств и недопустимыми доказательствами такие документы, как:
приказ № от ДД.ММ.ГГГГ; приказ о приеме на работу ФИО31; трудовой договор № б/н от ДД.ММ.ГГГГ ИП ФИО22 заключен договор с ФИО32; приказ о приеме на работу ФИО27; трудовой договор № б/н от ДД.ММ.ГГГГ ИП ФИО22 заключен договор с ФИО27; приказ о приеме на работу ФИО28; трудовой договор от ДД.ММ.ГГГГ ИП ФИО22 заключен договор с ФИО28; приказ о приеме на работу ФИО23; трудовой договор от ДД.ММ.ГГГГ ИП ФИО22 заключен договор с ФИО23; трудовой договор № б/н от ДД.ММ.ГГГГ ИП ФИО22 заключен договор с ФИО24; приказ о приеме на работу ФИО29; трудовой договор № б/н от ДД.ММ.ГГГГ ИП ФИО22 заключен договор с ФИО29; приказ о приеме на работу ФИО33; трудовой договор № б/н от ДД.ММ.ГГГГ ИП ФИО22 заключен договор с ФИО33; приказ о приеме на работу ФИО32; трудовой договор № б/н от ДД.ММ.ГГГГ ИП ФИО22 заключен договор с ФИО32; приказ о приеме на работу ФИО30; трудовой договор № б/н от ДД.ММ.ГГГГ ИП ФИО22 заключен договор с ФИО30, поскольку указанные документы не имеют какого-либо отношения к обстоятельствам подлежащим доказыванию по уголовному делу, не исследовались в ходе судебного следствия, а также граждане ФИО31, ФИО32, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30 и ФИО33 не являются свидетелями по настоящему уголовному делу и в данном качестве не допрашивались.
По мнению стороны защиты, не может являться допустимым доказательством и заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, так как в ходе судебного следствия не установлено какие именно и когда именно были направлены документы в экспертное учреждение, а также не установлено, когда именно заключение эксперта поступило в следственный орган, поскольку полностью отсутствуют сведения о регистрации каких-либо сопроводительных документов в книгах учета входящей и исходящей корреспонденции Зерноградского МСО СК РФ по РО.
В ходе судебного следствия стороной обвинения не доказан тот факт, что все компетентные государственные судебно-экспертные учреждения на территории <адрес> не могли провести судебную строительно-техническую экспертизу, в связи чем, возникла необходимость ее поручения негосударственному судебно-экспертному учреждению, отсутствуют указанные сведения и в материалах уголовного дела.
В материалах уголовного дела отсутствуют сведения о процессуальных издержках, которыми являются связанные с уголовным судопроизводством расходы, в виде суммы, выплачиваемой эксперту.
Какая-либо оценка данным обстоятельствам судом не дана, заинтересованность эксперта не опровергнута исследованными в суде доказательствами.
В ходе судебного заседания установлено, что в заключении эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ имеется ссылка на копию акта расследования несчастного случая со смертельным исходом произошедшего ДД.ММ.ГГГГ с гр. ФИО13 Указанный акт не при каких обстоятельствах не мог быть исследован в ходе производства экспертизы в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и положен в основу выводов эксперта.
Оспаривает законность постановления о назначении судебной медицинской экспертизы, поскольку данное постановление выносилось ФИО34 в рамках иной проверки, не связанной с расследуемым уголовным делом, а также считает недопустимым доказательством заключение эксперта №-Э от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку в ходе судебного заседания не представилось возможным установить дату поступления данного заключения как в Зерноградский межрайоный следственный отдел, так и обстоятельства появления данного заключения в материалах настоящего уголовного дела.
Отмечает, что при составлении и предъявлении гражданского иска не учтены степень вины ФИО1, в связи с чем, оснований для удовлетворения заявленного искового заявления не имелось, в том числе в связи с отсутствием виновности ФИО1 в инкриминируемом преступлении.
Просит отменить состоявшиеся по делу судебные акты; прекратить производство по настоящему уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления.
В возражениях на кассационные жалобы защитников ФИО8 и ФИО17 прокурор <адрес> ФИО35, а также потерпевшая ФИО36 приводят суждения о законности судебных решений, просят в удовлетворении жалоб отказать.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационных жалоб, возражений на них, выслушав участников процесса, суд кассационной инстанции приходит к следующему.
В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
Нарушений, подпадающих под указанные выше критерии, по настоящему делу не допущено, не приведено сведений о таких нарушениях и в кассационных жалобах.
Приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, при этом суд, в соответствии со ст. 307 УПК РФ, в своем решении подробно изложил описание преступного деяния, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины и последствий преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре, мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания и обоснование принятых решений по другим вопросам, указанным в ст. 299 УПК РФ.
Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в приговоре, являются правильными и подтверждаются совокупностью доказательств, в том числе: показаниями потерпевшей ФИО2 – матери погибшего; свидетеля ФИО9, об обстоятельствах совместной работы с погибшим ФИО13 на строительном объекте в <адрес> и произошедшей трагедии ДД.ММ.ГГГГ, когда ФИО13 во время производства строительных работ упал с крыши и скончался в больнице от полученных в результате падения травм; свидетелей ФИО37, ФИО24, ФИО10, ФИО25, ФИО38, ФИО39, ФИО23, ФИО40, эксперта ФИО26, а также протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, согласно которому был произведен осмотр участок местности около домовладения, на котором ФИО13 упал с крыши двухэтажного дома, при осуществлении строительных работ;
протоколом осмотра трупа ФИО13 от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей;
заключением эксперта №-Э от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, ФИО13 в результате вышеуказанного падения получил телесные повреждения, составляющие сочетанную травму тела, которая по признаку опасности для жизни расценивается как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека и находится в прямой причинной связи с наступлением смерти ФИО13;
заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в действиях ИП ФИО1 установлены факты нарушения специальных правил и наличие прямой причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) и произошедшим несчастным случаем;
копией договора подряда № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ИП ФИО22, именуемый в дальнейшем Генподрядчик, с одной стороны, и ИП ФИО1 именуемый в дальнейшим Субподрядчик, с другой стороны, заключили договор предметом которого является обязательство Субподрядчика выполнить комплекс работ по капитальному ремонту многоквартирных жилых домов, в объёмах, сроках и по стоимости, согласованных с Генподрядчиком по настоящему договору;
копией договора возмездного оказания услуг № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ИП ФИО1, именуемый в дальнейшем Заказчик, с одной стороны, и ФИО9, именуемый в дальнейшем Подрядчик, действующий как физическое лицо в качестве налогоплательщика налога на профессиональный доход, с другой стороны, заключили договор об обязательстве Подрядчика выполнить комплекс кровельных работ по капитальному ремонту многоквартирного жилого дома, в объёмах, сроках и стоимости, согласованных Заказчиком по настоящему договору;
копией Акта-допуска для производства строительно-монтажных работ на территории действующего объекта строительного производства от ДД.ММ.ГГГГ «<адрес>», согласно которому ИП ФИО22, именуемый в дальнейшем «Генподрядчик», с одной стороны, и ИП ФИО1, именуемый в дальнейшем «Субподрядчик», с другой стороны, установили, что Субподрядчик по заданию Генподрядчика в соответствии с проектной документацией, в порядке и на условиях, установленных договором подряда № от ДД.ММ.ГГГГ, обязуется своими силами (или силами третьих лиц) выполнить комплекс работ по капитальному ремонту многоквартирных жилых домов на объекте, расположенном по адресу: <адрес>. Работы, предусмотренные Договором подряда, выполняются Субподрядчиком в следующие сроки: начало работ - 15.08.2023г.; окончание работ - согласно Договору. До начала строительного производства необходимо выполнить мероприятия, обеспечивающие безопасность производства работ;
копией Акта приема-передачи в работу объекта (строительной площади/части строительной площадки/участка/фронта работ от ДД.ММ.ГГГГ согласно которому Генподрядчик 15.08.2023г. в лице ИП ФИО22 передал, а Субподрядчик в лице: ИП ФИО1 принял строительный объект, расположенный по адресу: <адрес>, для выполнения следующих работ: капитальный ремонт многоквартирных жилых домов Субподрядчик обязан обеспечить безопасные условия труда в соответствии с договором подряда и нормативно-правовыми документами в области охраны труда, пожарной безопасности, промышленной безопасности, производственной санитарии, электробезопасности и т.д. Ответственный за производство работ со стороны Субподрядчика: ИП ФИО1 Начало работ разрешено с 08 ч. 00 мин. На период до окончания работ;
иными исследованными судом и приведенными в приговоре доказательствами, которым суд дал оценку в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ.
Данных, которые свидетельствовали бы о заинтересованности потерпевшей и свидетелей в исходе дела, о наличии у них оснований для оговора ФИО1 судом не установлено.
Доводы защиты о том, что ФИО1 не являлся работодателем ФИО13, а договор заключен между ФИО9 и ИП ФИО42, что исключает уголовную ответственность ФИО1, проверялись судом и обоснованно признаны несостоятельными.
Так, учитывая совокупность исследованных и отраженных в приговоре доказательств, полученных в соответствии с уголовно-процессуальным законом, не вызывает сомнений вывод суда первой инстанции о том, что именно ФИО1 отвечал за обеспечения безопасных условий труда на объекте, а не ФИО9, как об этом заявляет сторона защиты.
Кроме того, показаниями свидетелей ФИО9 подтверждается, что ФИО1 был знаком с ФИО43 и знал, что на объекте будут работать ФИО43 и ФИО44. Инструктаж по технике безопасности ФИО1 с ними не проводил, средствами индивидуальной защиты не обеспечивал. Контроль за ходом работ ФИО1 осуществлял дистанционно по телефону.
При таких обстоятельствах, вопреки доводам защиты, судом обоснованно установлено, что между нарушениями специальных правил, допущенных ФИО1, регламентирующих безопасное производство работ на строительном объекте, и наступившими последствиями в виде падения ФИО13 с крыши, усматривается наличие прямой причинно-следственной связи, так как ИП ФИО1 не выполнил требования пунктов 2,3,6 ст. 52 Градостроительного кодекса Российской Федерации, п.2, п.9, подп.2 п.19, п.28, п.46 Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте, п. 7, 13, 17, 23, 35, 46, 251 Правил по охране труда при работе на высоте. Организационно-техническими причинами несчастного случая, произошедшего с ФИО13, явились допуск к выполнению работ на объекте лица, не обладающего соответствующей квалификацией и не имеющего права выполнять указанные работы, так как выполнение потерпевшим работ небезопасным методом и способом, а именно без применения систем обеспечения безопасности работ на высоте (система удерживания, страховочная привязи и т.п.), явилось непосредственной причиной произошедшего несчастного случая с ФИО43.
Вопреки доводам кассационной жалобы, суд пришел к обоснованному выводу о том, что в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями состоит именно бездействие ФИО1, который, являясь организатором работ на объекте, был обязан обеспечить соблюдение правил безопасности, включая проведение инструктажа, допуск к работе квалифицированного персонала, предоставление средств индивидуальной защиты и оформление трудовых отношений. Нарушение этих обязанностей, как установлено заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, находится в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО13
Выводы суда о том, что невыполнение ФИО1 правил безопасности при ведении строительных работ и наступившие последствия, находятся в прямой причинно-следственной связи, мотивированы в приговоре и сомнений не вызывают.
Содержание доводов защитников относительно недоказанности вины ФИО1 и необоснованности его осуждения, ответственности иных лиц за соблюдение техники безопасности при проведении строительных работ по капитальному ремонту многоквартирного жилого дома, а также отсутствия каких-либо правовых отношений между ФИО13 и ФИО1, а потому и отсутствия в действиях осужденного состава преступления, по существу повторяет процессуальную позицию защиты в судебных заседаниях судов первой и апелляционной инстанций, где линия защиты сводилась к оспариванию представленных стороной обвинения доказательств, их интерпретации с позиции собственной оценки и, в целом, к отсутствию состава преступления в действиях осужденного.
Указанная позиция была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций и отвергнута как несостоятельная с приведением аргументов, опровергающих доводы стороны защиты с достаточной мотивировкой относительно предмета проверки уголовного дела в контексте существенности допущенных нарушений уголовного и уголовно-процессуальных законов.
Вопреки доводам жалоб, всем исследованным судом и приведенным в приговоре доказательствам судом дана оценка, при этом приведены мотивы, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом. Правильность оценки доказательств и установленных на их основании фактических обстоятельств дела сомнений не вызывает.
Недопустимые доказательства в приговоре судом не приведены.
Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судами требований уголовного и уголовно-процессуального законов и не является основанием к отмене или изменению судебных решений.
Вопреки доводам жалобы, заключения экспертов правомерно признаны допустимыми доказательствами вины осужденного, так как они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Оснований не доверять выводам экспертов, имеющим специальные познания в интересующей области знаний, не имеется. Фактически предоставленные эксперту материалы явились достаточными для разрешения поставленных перед экспертом вопросов. Заключения экспертов составлены в соответствии с требованиями ст. 204 УПК РФ. Сделанные выводы не противоречивы, мотивированы, научно обоснованы, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами.
Таким образом, тщательно и всесторонне исследовав материалы дела, дав им в совокупности надлежащую оценку, суд правильно квалифицировал действия осужденного ФИО1 по ч. 2 ст. 216 УК РФ то есть нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, повлекшем по неосторожности смерть человека.
Ссылка защитников на наличие неотмененного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела не является основанием для отмены состоявшихся судебных актов, поскольку это постановление выносились в отношении не ФИО1, а ФИО9 по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143 УК РФ (т. 6 л.д. 149-163).
Доводы жалоб о том, что в приговор скопирован с обвинительного заключения, являются несостоятельными, поскольку выводы суда, в силу положений ст. 240 УПК РФ, основаны на тех доказательствах, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании. Тот факт, что судом при вынесении приговора установлены те же обстоятельства совершения преступления, что и следователем, а в основу приговора положены те же письменные материалы дела, не противоречит закону.
Кроме того, само по себе копирование текста обвинительного заключения при постановлении приговора не лишило участников уголовного судопроизводства возможности осуществления гарантированных законом прав на справедливое судебное разбирательство, не повлияло на полноту установленных судом фактических обстоятельств дела и юридическую оценку содеянному ФИО1, данную судами первой и апелляционной инстанций.
Вопреки утверждению защитников о формальном и обвинительном подходе суда к рассмотрению уголовного дела, судебное разбирательство по данному делу проведено в установленном законом порядке, при соблюдении принципов состязательности и равноправия сторон. Не предоставляя какой-либо из сторон преимуществ, суд создал необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления прав. Все представленные сторонами доказательства стороны защиты исследованы судом, ходатайства разрешены в соответствии с требованиями закона (в том числе и ходатайство об отводе государственного обвинителя), несоблюдение прав осужденного в ходе уголовного судопроизводства не допущено.
Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60, 73 УК РФ с учетом всех обстоятельств, влияющих на его вид и размер, в том числе с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории средней тяжести, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.
Все данные о личности ФИО1, смягчающие наказания обстоятельства и другие, учитываемые при назначении наказания данные, в том числе и указанные в кассационных жалобах сведения о состоянии здоровья супруги осужденного, были исследованы и оценены судом первой инстанции.
Мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению наказания, в приговоре, в соответствии с требованиями закона приведены, они свидетельствуют о том, что суд первой инстанции не ограничился перечислением смягчающих обстоятельств, а реально учел их при определении наказания осужденному.
Гражданский иск разрешен в соответствии с требованиями ст. 151 ГК РФ и разъяснениями Постановления Пленума ВС РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», выводы суда, приведенные в обоснование взыскания с осужденного ФИО1 компенсации морального вреда причиненного потерпевшей ФИО2 - матери погибшего, мотивирован в приговоре. Оснований с ними не соглашаться не имеется.
Доводы о том, что суд не обсудил со сторонами вопрос о приобщении искового заявления к материалам дела не влияет на доказанность вины осужденного и квалификацию его деяния, поскольку как следует из протокола судебного заседания сторона защиты была ознакомлена с исковым заявлением, а судом в установленном порядке заслушано мнение сторон по иску (т. 7 л.д. 72-75).
Судом апелляционной инстанции проверка законности и обоснованности приговора проведена в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Все доводы апелляционных жалоб аналогичные тем, что приведены в кассационной жалобе, были тщательно проверены, проанализированы и получили в апелляционном постановлении должную оценку. Решение суда апелляционной инстанции, вопреки доводам кассационной жалобы отвечает требованиям ч. 4 ст. 7, ст. ст. 389.20, 389.28 УПК РФ.
Таким образом, все необходимые требования уголовного и уголовно-процессуального закона, строгое соблюдение которых обеспечивает правильное и объективное рассмотрение дела, нижестоящими судебными инстанциями по данному уголовному делу были выполнены. Нарушений уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела, не установлено.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 401.14 УПК РФ, суд кассационной инстанции
Руководствуясь ст. 401.14 УПК РФ, суд кассационной инстанции
постановил:
приговор Зерноградского районного суда Ростовской области от ДД.ММ.ГГГГ и апелляционное постановление Ростовского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.
В соответствии со статьёй 401.3 УПК РФ настоящее кассационное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.
Судья ФИО41