ЧЕТВЕРТЫЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД

    ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

                  дело № 77-3396/2025

    КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

    г. Краснодар              19 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции в составе:

председательствующего Шатовой Т.И.,

судей Найденова А.Д., Шаталова Н.Н.,

    при ведении протокола секретарем судебного заседания Радченко О.Н.,

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по кассационному представлению заместителя прокурора                               г. Севастополя Кадамова Е.А. о пересмотре приговора Нахимовского районного суда г. Севастополя от 28 марта 2025 года и апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Севастопольского городского суда от 4 августа 2025 года.

Приговором Нахимовского районного суда г. Севастополя от 28 марта 2025 года

Булатецкий Г.Г., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ,

оправдан по п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ на основании п. 2 ч. 1                         ст. 24 УПК РФ, за отсутствием в его деянии состава преступления.

Уголовное дело и уголовное преследование по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ – прекращено.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 133 УПК РФ за Булатецким Г.Г. признано право на реабилитацию.

По делу решен вопрос о мере пресечения и определена судьба вещественных доказательств.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Севастопольского городского суда от 4 августа 2025 года приговор оставлен без изменений.

Заслушав доклад судьи Шатовой Т.И., выступление прокурора            Яновской Е.М., поддержавшей доводы кассационного представления, мнение оправданного Булатецкого Г.Г., адвокатов Лукина С.И. и Зантария В.А., просивших суд оставить без изменения судебные решения, судебная коллегия

установила:

по приговору суда Булатецкий Г.Г. оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4                ст. 264 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его деянии состава преступления, при обстоятельствах подробно указанных в приговоре.

В кассационном представлении заместитель прокурора                               г. Севастополя Кадамов Е.А., выражая несогласие с вынесенными в отношении Булатецкого Г.Г. судебными решениями, просит их отменить и передать уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование отмечает, что в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из п.п. 3, 4 ч. 1 ст. 305 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого, а также должны быть приведены мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения.

Полагает, что указанные положения закона судом при рассмотрении уголовного дела в отношении Булатецкого Г.Г. не соблюдены, что повлекло его необоснованное оправдание.

Считает, что суд первой инстанции безосновательно пришел к выводу о том, что акт <адрес> освидетельствования водителя                   Булатецкого Г.Г. на состояние алкогольного опьянения от ДД.ММ.ГГГГ не может быть оценен как допустимое доказательство по делу ввиду того, что отсутствует видеозапись с устройства «<данные изъяты>», удостоверяющая факт совершения данного процессуального действия, его содержания и результаты, в связи с чем дальнейшее направление Булатецкого Г.Г. на медицинское освидетельствование на состояние опьянения минуя законное прохождение процедуры освидетельствования на состояния алкогольного опьянения на месте происшествия, не допустимо.

Обращает внимание, что согласно акта <адрес> освидетельствование на состояние алкогольного опьянения от ДД.ММ.ГГГГ на основании признака алкогольного опьянения в виде «поведения не соответствующего обстановке (ДТП)», водитель Булатецкий Г.Г. освидетельствован инспектором ДПС на состояние алкогольного опьянения, в результате которого состояние алкогольного    опьянения не установлено, что подтверждается соответствующей квитанцией алкотестора, понятые не участвовали, достоверность содержания акта подтверждается отметкой о применении видеозаписи устройством «№». В дальнейшем, Булатецкий Г.Г. направлен инспектором ДПС ФИО9 на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, о чем в присутствии двух понятых, составлен протокол <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ. По результатам проведенного медицинского освидетельствования составлен акт от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого у водителя Булатецкого Г.Г. выявлено содержание тетрагидроканнабиноловой кислоты, в результате чего установлено состояние опьянения.

Утверждает, что вышеперечисленная процедура проводилась непосредственно и беспрерывно после дорожно-транспортного происшествия. Допрошенный инспектор ФИО10 подтвердил факт того, что вся процедура записывалась на установленные у них устройства - дозоры. Вместе с тем, исходя из ответа УМВД России по <адрес>, видеозапись с устройства «<данные изъяты>» представить невозможно по техническим причинам. При указанных обстоятельствах, нет оснований полагать, что сама видеозапись не велась инспектором, само отсутствие видеозаписи с устройства «<данные изъяты>» является техническим сбоем, однако сама процедура проведена законно и в соответствии с требованиями КоАП РФ.

Обращает внимание, что все вышеперечисленные процессуальные документы составлены с участием Булатецкого Г.Г., уполномоченными на то должностными лицами, в рамках выполнения ими своих должностных обязанностей, существенных нарушений требований законодательства, влекущих признания их недопустимыми доказательствами, при их составлении не допущено. В протоколах указано место и время их составления, подробно описаны события правонарушения, имеются данные о разъяснении Булатецкому Г.Г. прав, предусмотренных ст. 51 Конституции Российской Федерации и ст. 25.1 КоАП РФ, указанные сведения согласуются между собой и с фактическими обстоятельствами дела, являются достоверными и допустимыми, отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам в соответствии со ст. 26.2 КоАП РФ.

Считает, что акт медицинского освидетельствования Булатецкого Г.Г. на состояние опьянения от ДД.ММ.ГГГГ № соответствует требованиям, предъявляемым п. 20 Приказа Минздрава России от 18 декабря 2015 года № 933н «О порядке проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического)».

Утверждает, что вывод суда о нарушении процедуры направления осужденного на медицинское освидетельствование ввиду отсутствия видеозаписи с устройства «<данные изъяты>», удостоверяющей факт прохождения освидетельствования водителя Булатецкого Г.Г. на состояние алкогольного опьянения от ДД.ММ.ГГГГ основан на неверном толковании норм закона. Приведенный в приговоре анализ норм административного законодательства, имеющих значение в процедуре привлечения лица к административной ответственности, не ставит под сомнение законность направления осужденного на медицинское освидетельствование в предусмотренных законом целях подтверждения факта совершения преступления.

Считает противоречивым вывод суда о том, что совокупность представленных стороной обвинения доказательств не подтверждает факт нарушения Булатецким Г.Г. правил дорожного движения, и не свидетельствует о его возможности предотвратить ДТП в одностороннем порядке.

Обращает внимание, что оценивая выводы автотехнических экспертиз, суд указал, что Булатецкий Г.Г. с технической точки зрения, не располагал возможностью предотвратить наезд на пешехода. С этой же точки зрения несоответствий требованиям Правил дорожного движения Российской Федерации действий водителя Булатецкого Г.Г. не усматривается. Булатецкий Г.Г., с технической точки зрения, выбрал безопасную скорость движения автомобиля по условиям видимости дороги. Водитель             Булатецкий Г.Г. не был обязан снижать скорость своего движения или останавливаться, с учетом приближения к пешеходному переходу, обозначенному дорожными знаками «5.19.1» и «5.19.2», а также дорожной разметкой «1.14.1» ПДД РФ, в связи с чем суд первой инстанции на основании оценки заключений автотехнических экспертиз сделал вывод об отсутствии нарушений водителем Булатецким Г.Г. положений п. 1.5, 10.1, 14.1 ПДД РФ и принял во внимание версию последнего о внезапном появлении ФИО12 на проезжей части, однако, в соответствии с                   п. 10.1. ПДД РФ водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Указывает, что осужденный и свидетели, которые находились в автомобиле указывали на то, что справа находились кусты, также на остановке находились люди, которые хаотично двигались, кроме того, на указанном участке расположены знаки 5.19.1, 5.19.2 «Пешеходный переход». Согласно проведенным экспертизам, скорость движения Булатецкого Г.Г.                39-40 км/ч. На указанном участке дороге имелся знак ограничения скорости 40 км/ч., в связи с чем полагает, что водитель Булатецкий Г.Г. управлял автомобилем «BMW» в состоянии наркотического опьянения, двигался на максимально разрешенной скорости, в сторону нерегулируемого пешеходного перехода с ограничением видимости в виде кустов с правой стороны, а также большим количеством лиц, находившихся на остановке и двигающихся в хаотичном движении.

Полагает, что отсутствие, с технической точки зрения, возможности предотвратить ДТП свидетельствует лишь о том, что избранная            Булатецким Г.Г. скорость движения привела к невозможности своевременно обнаружить пешехода на нерегулируемом пешеходном переходе и предотвратить на него наезд, при этом при наличии фактов, указывающих на возникновение опасности, Булатецкий Г.Г. обязан был предпринять меры по обеспечению безопасного движения.

Считает, что суд первой инстанции оставил без внимания требования уголовно-процессуального закона о том, что все доказательства подлежат проверке в той части, которые имеют значение для подтверждения либо опровержения обстоятельств, перечисленных в ст. 73 УПК РФ и не могут быть оценены в отрыве от их совокупности и без учета установленных правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд.

Утверждает, что в приговоре суд первой инстанции не привел обстоятельства, фактически установленные в судебном заседании, касающиеся как самого события, так и обстоятельств преступления, не проанализировал в полном объеме доказательства, представленные стороной обвинения, не привел мотивы, по которым отверг доказательства обвинения.

Обращает внимание, что суд апелляционной инстанции оставил без внимания, основанные на нормах уголовного закона доводы апелляционного представления, мотивы такого решения в определении не привел, в связи с чем его решение также не отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

Указывает, что суд апелляционной инстанции, отвергая доводы апелляционного представления лишь констатировал, что вывод суда первой инстанции соответствует установленным в судебном заседании обстоятельствам дела.

Просит судебные решения отменить, передать дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

В возражениях на кассационное представление заместителя прокурора                               г. Севастополя Кадамова Е.А., адвокат Лукин С.И., оспаривает доводы кассационного представления, просит судебные решения в отношении Булатецкого Г.Г. оставить без изменения, а кассационное представление заместителя прокурора г. Севастополя Кадамова Е.А. – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационного представления, возражений на него, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

В силу ст. 401.1 УПК РФ при рассмотрении кассационной жалобы, представления, суд кассационной инстанции проверяет только законность судебных решений, то есть правильность применения норм уголовного и уголовно-процессуального закона.

В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

В соответствии с положениями ст. 401.6 УПК РФ, пересмотр в кассационном порядке приговора, определения, постановления суда по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления их в законную силу, если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

К числу нарушений уголовно-процессуального закона, искажающих саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, могут быть отнесены, в частности, нарушения, указанные в пунктах 2, 8, 10, 11 ч. 2 ст. 389.17, в ст. 389.25 УПК РФ, а также иные нарушения, которые лишили участников уголовного судопроизводства возможности осуществления гарантированных законом прав на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон либо существенно ограничили эти права, если такие лишение либо ограничения повлияли на законность приговора, определения или постановления суда.

Такие нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, допущены судебными инстанциями, а установленный законом годичный срок, для пересмотра судебного акта по основаниям, влекущим ухудшение положения Булатецкого Г.Г., не истек.

Согласно ч. 4 ст. 7, ст. 389.28 УПК РФ судебные решения – приговор и апелляционное определение – должны быть законными, обоснованными и мотивированными, вынесенными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основанными на правильном применении уголовного закона.

В силу ст. 297 УПК РФ, приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть он должен соответствовать требованиям УПК РФ и должен быть основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно ч. 2 ст. 302 УПК РФ оправдательный приговор постановляется в случаях, если не установлено событие преступления, подсудимый не причастен к совершению преступления, в деянии подсудимого отсутствует состав преступления.

В соответствии с положениями пп. 3, 4 ч. 1 ст. 305 УПК РФ, разъяснениями, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 55 от 29 ноября 2016 года «О судебном приговоре», при постановлении оправдательного приговора в его описательно-мотивировочной части указывается существо предъявленного обвинения; излагаются обстоятельства дела, установленные судом; приводятся основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие.

В соответствии с положениями ст. 305 УПК РФ в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора должны быть указаны существо предъявленного обвинения, изложены обстоятельства дела, установленные судом, приведены основания оправдания и доказательства, их подтверждающие, а также изложены мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения.

При этом доказательства могут быть положены в основу выводов суда лишь после их проверки и оценки по правилам, установленным ст. ст. 87,                   88 УПК РФ.

По смыслу закона доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. Порядок доказывания по уголовному делу установлен ч. 1 ст. 86 УПК РФ, согласно которой собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК РФ.

Каждое из доказательств, представленное как стороной обвинения, так и стороной защиты, в соответствии со ст. 87 УПК РФ должно быть судом проверено путем сопоставления с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

В силу ст. 88 УПК РФ, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для правильного разрешения уголовного дела. Согласно ст. 17 УПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью, при этом никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Указанные требования уголовно-процессуального закона при принятии решения об оправдании Булатецкого Г.Г. по п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ не выполнены, что повлияло на законность и обоснованность судебных решений.

Исходя из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 8 июля 2004 года № 237-О, положений ч. 4 ст. 7 УПК РФ, суд должен был привести обоснованные и убедительные мотивы принятого решения. При вынесении приговора суд первой инстанции оставил без должного внимания и надлежащей оценки все исследованные в судебном заседании доказательства, путем их сопоставления между собой в совокупности и взаимосвязи.

Согласно разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных частями второй, четвертой и шестой статьи 264 УК РФ, факт употребления лицом, управляющим транспортным средством, веществ, вызывающих алкогольное опьянение, должен быть установлен по результатам освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) медицинского освидетельствования на состояние опьянения, а наличие в организме такого лица наркотических средств или психотропных веществ - по результатам химико-токсикологических исследований при медицинском освидетельствовании на состояние опьянения, проведенных в соответствии с правилами, утвержденными Правительством Российской Федерации, и в порядке, установленном Министерством здравоохранения Российской Федерации, либо по результатам судебной экспертизы, проведенной в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (пункт 10.1, введенный постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 мая 2016 года № 22).

Так, органами предварительного следствия Булатецкий Г.Г. обвинялся в том, что он, ДД.ММ.ГГГГ в период времени с <данные изъяты>, более точное время в ходе предварительного следствия не установлено, управляя технически <адрес> ш. Генерала Моргунова в <адрес>, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности предусмотрительности должного и могущего их предвидеть, в нарушение п. 1.3 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № (далее ПДД РФ), согласно которого участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами; п. 1.5 Правил в соответствии с которым участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда; п. 2.7 Правил запрещающего управление транспортным средством в состоянии опьянения (алкогольного, наркотического или иного); п. 10.1 Правил, обязывающего водителя вести транспортное средство, со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения со скоростью обеспечивающей водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства; а также п. 14.1 Правил, обязывающего водителя транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода, приближаясь к расположенному в указанном месте нерегулируемому пешеходному переходу, обозначенными дорожными знаками 5.19.1 и 5.19.2 Приложения 1 к Правилам и дорожной разметкой 1.14.1 Приложения 2 к Правилам, не уступил дорогу пешеходу ФИО12, вступившему на проезжую часть для осуществления перехода и переходящему дорогу справа налево по ходу движения автомобиля, в результате чего совершил по неосторожности на него наезд, в результате чего ФИО12 получил телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни в момент причинения и состоят в причинно-следственной связи с его смертью.

Указанные выше действия Булатецкого Г.Г. органы предварительного следствия квалифицировали по п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, совершенное в состоянии опьянения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

В обоснование своего решения об оправдании Булатецкого Г.Г. суд указал, что его виновность в совершении преступления не подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами. Судебными инстанциями сделан вывод, что действия водителя Булатецкого Г.Г. независимо от наличия или отсутствии нарушения п. 2.7 ПДД РФ, не находятся в прямой причинно-следственной связи с рассматриваемым дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями, поскольку он не имел технической возможности своими односторонними действиями предотвратить дорожно-транспортное происшествие. Суд указал, что Булатецкий Г.Г., с технической точки зрения, выбрал безопасную скорость движения автомобиля по условиям видимости дороги и не был обязан снижать скорость своего движения или останавливаться, с учетом приближения к пешеходному переходу, обозначенному дорожными знаками «5.19.1» и «5.19.2», а также дорожной разметкой «1.14.1» ПДД РФ, и на основании оценки заключений автотехнических экспертиз сделал вывод об отсутствии нарушений водителем Булатецким Г.Г. положений п. 1.5, 10.1, 14.1 ПДД РФ, приняв во внимание версию Булатецкого Г.Г. о внезапном появлении ФИО12 на проезжей части.

Однако, суд первой инстанции оставил без внимания требования уголовно-процессуального закона о том, что все доказательства подлежат проверке в той части, которые имеют значение для подтверждения либо опровержения обстоятельств, перечисленных в ст. 73 УПК РФ и не могут быть оценены в отрыве от их совокупности и без учета установленных правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд.

В кассационном представлении прокурора обоснованно указано, что суд не дал должной оценки допущенным водителем Булатецким Г.Г. нарушениям Правил дорожного движения РФ и нахождению его во время дорожно-транспортного происшествия в состоянии опьянения.

В соответствии с п. 10.1. ПДД РФ водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Суд первой инстанции безосновательно пришел к выводу о том, что акт <адрес> освидетельствования водителя Булатецкого Г.Г. на состояние алкогольного опьянения от ДД.ММ.ГГГГ не может быть оценен как допустимое доказательство по делу ввиду того, что отсутствует видеозапись с устройства «<данные изъяты>», удостоверяющая факт совершения данного процессуального действия, его содержания и результаты, в связи с чем дальнейшее направление Булатецкого Г.Г. на медицинское освидетельствование на состояние опьянения минуя законное прохождение процедуры освидетельствования на состояния алкогольного опьянения на месте происшествия, не допустимо.

В тоже время, акт <адрес> освидетельствования водителя Булатецкого Г.Г. на состояние алкогольного опьянения от ДД.ММ.ГГГГ соответствует разъяснениям, приведенным в п. 10.1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», согласно которым факт употребления лицом, управляющим транспортным средством, веществ, вызывающих алкогольное опьянения, может быть установлен как по результатам медицинского освидетельствования, так и по результатом освидетельствования проведенного в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 21 октября 2022 года № 1882 «О порядке освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления на медицинское освидетельствование на состояние опьянения».

Согласно акту <адрес> освидетельствование на состояние алкогольного опьянения от ДД.ММ.ГГГГ на основании признака алкогольного опьянения в виде «поведения не соответствующего обстановке (ДТП)», водитель Булатецкий Г.Г. освидетельствован инспектором ДПС на состояние алкогольного опьянения, в результате которого состояние алкогольного    опьянения не установлено. Но в дальнейшем, Булатецкий Г.Г. был направлен инспектором ДПС ФИО9 на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, о чем в присутствии двух понятых, составлен протокол № от ДД.ММ.ГГГГ о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения. По результатам проведенного медицинского освидетельствования на состояние опьянения, у водителя Булатецкого Г.Г. было выявлено содержание тетрагидроканнабиноловой кислоты, в результате чего установлено состояние опьянения.

Вышеперечисленная процедура проводилась непосредственно и беспрерывно после дорожно-транспортного происшествия. Допрошенный инспектор ФИО9 подтвердил факт того, что вся процедура освидетельствования на состояние опьянения Булатецкого Г.Г. записывалась на установленные у них устройства – дозоры, а отсутствие видеозаписи с устройства «<данные изъяты>» явился технический сбой, что не свидетельствует о незаконности процедуры освидетельствования на состояние опьянения Булатецкого Г.Г.

Акт медицинского освидетельствования Булатецкого Г.Г. на состояние опьянения от ДД.ММ.ГГГГ №, составленный врачом-наркологом ГБУЗ Севастополя «Севастопольская городская психиатрическая больница» ФИО13 соответствует требованиям, предъявляемым п. 20 Приказа Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ № «О порядке проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического)».

Согласно п. 3 ч. 5 Приказа медицинское освидетельствование проводится, в том числе, в отношении лица, результат медицинского освидетельствования которого необходим для подтверждения либо опровержения факта совершения преступления для расследования по уголовному делу - на основании направления должностных лиц, уполномоченных составлять протоколы об административных правонарушениях.

Эти положения согласуются с п. 14 ч. 1 ст. 13 Федерального закона от           ДД.ММ.ГГГГ № «О полиции», наделяющих сотрудников полиции правом направлять и (или) доставлять на медицинское освидетельствование в соответствующие медицинские организации граждан для определения наличия в организме алкоголя, если результат освидетельствования необходим для подтверждения либо опровержения факта совершения преступления или административного правонарушения, для расследования по уголовному делу, для объективного рассмотрения дела об административном правонарушении, а также проводить освидетельствование указанных граждан на состояние опьянения в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.

Таким образом, вывод суда о нарушении процедуры направления осужденного на медицинское освидетельствование ввиду отсутствия видеозаписи с устройства «<данные изъяты>», удостоверяющей факт прохождения освидетельствования водителя Булатецкого Г.Г. на состояние алкогольного опьянения от ДД.ММ.ГГГГ основан на неверном толковании норм закона. Приведенный в приговоре анализ норм административного законодательства, имеющих значение в процедуре привлечения лица к административной ответственности, не ставит под сомнение законность направления осужденного на медицинское освидетельствование в предусмотренных законом целях подтверждения факта совершения преступления.

Кроме того, противоречивым является вывод суда о том, что совокупность представленных стороной обвинения доказательств не подтверждает факт нарушения Булатецким Г.Г. правил дорожного движения, и не свидетельствует о его возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в одностороннем порядке.

Согласно материалам уголовного дела, органами предварительного следствия проведено несколько судебных экспертиз, в том числе автотехнических и комиссионных, которые исследованы в судебном заседании.

Оценивая выводы автотехнических экспертиз, суд взял за основу лишь заключения экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, а также заключение экспертизы №, № от ДД.ММ.ГГГГ, которая назначалась судом и указал, что Булатецкий Г.Г. с технической точки зрения, не располагал возможностью предотвратить наезд на пешехода. С этой же точки зрения несоответствий требованиям Правил дорожного движения Российской Федерации действий водителя Булатецкого Г.Г. не усматривается. Булатецкий Г.Г., с технической точки зрения, выбрал безопасную скорость движения автомобиля по условиям видимости дороги и не был обязан снижать скорость своего движения или останавливаться, с учетом приближения к пешеходному переходу, обозначенному дорожными знаками «5.19.1» и «5.19.2», а также дорожной разметкой «1.14.1» ПДД РФ.

Тем самым суд первой инстанции на основании оценки заключений автотехнических экспертиз сделал вывод об отсутствии нарушений водителем Булатецким Г.Г. положений п. 1.5, 10.1, 14.1 ПДД РФ и принял во внимание версию последнего о внезапном появлении ФИО12 на проезжей части.

В то же время, по заключению дополнительной комплексной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, которое также было исследовано судом, в действиях водителя Булатецкого Г.Г. усматриваются несоответствия требованиям п. 10.1 абз.2 ПДД РФ; при этом установлено, что водитель располагал технической возможностью своими односторонними действиями предотвратить происшествие с момента возникновения опасности для движения; действия водителя, несоответствующие требованиям п. 10.1 абз.2 ПДД РФ с технической точки зрения состоят в прямой связи с ДТП. Для проведения дополнительной комплексной экспертизы, назначенной ДД.ММ.ГГГГ, исходными установленными данными было то, что Булатецкий управлял технически исправным автомобилем в состоянии наркотического опьянения и совершил наезд на пешехода Ильичева, который вышел на нерегулируемый пешеходный переход и стал переходить проезжую часть дороги справа налево по ходу движения автомобиля.

Однако, суд первой инстанции необоснованно исключил из числа доказательств заключение дополнительной комплексной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, и показания эксперта ФИО14, назначив по делу дополнительную комплексную видео техническую и автотехническую судебную экспертизу по ходатайству защитника, предоставив экспертам те же материалы уголовного дела, те же исходные данные, и поставив на разрешение экспертов те же вопросы, которые уже ранее были поставлены иным экспертам, проводившим экспертизы по делу.

Согласно ч. 2 ст. 207 УПК РФ, а также положения п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», в случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов может быть назначена повторная экспертиза.

В своем постановлении от ДД.ММ.ГГГГ о назначении экспертизы, суд сослался на наличие существенных противоречий в выводах проведенных экспертных заключений, и сомнениям в обоснованности заключений экспертов и того, что противоречия невозможно преодолеть в судебном разбирательстве, но назначил дополнительную судебную видео техническую и автотехническую экспертизу (том 3 л.д.202).

По заключению дополнительной судебной видеотехнической и автотехнической экспертизы №, № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной в судебном заседании, водитель Булатецкий не располагал технической возможностью торможением предотвратить наезд на пешехода.

Однако, приняв во внимание заключение эксперта №, № от ДД.ММ.ГГГГ, суд в приговоре не привел мотивов, почему такое заключение эксперта имеет преимущество перед другими доказательствами.

Суд кассационной инстанции полагает, что у суда первой инстанции оснований ставить под сомнение выводы проведенной по делу дополнительной комплексной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, и проведение дополнительной судебной видео технической и автотехнической экспертизы, не имелось, поскольку исследования проведены экспертом ФИО14, обладающим специальными познаниями и достаточным опытом работы, предупрежденным об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных заключений. Заключение эксперта соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, а его выводы согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами. Нарушений уголовно-процессуального закона при ее назначении и производстве допущено не было. При этом допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО14 подтвердил свое заключение.

Вопреки доводам стороны защиты, ознакомление обвиняемого и его защитника с постановлением о назначении экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ, после ее проведения, не является основанием для признания заключения эксперта недопустимым.

В п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря             2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» указано, что при решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить. При анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в условиях недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с пунктом 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Также следует отметить, что экспертизы проводились с установочными данными о скорости автомобиля Булатецкого 39-40 км/час, то есть с разрешенной скоростью движения автомобиля в 40 км/час.

В то же время суд не дал оценку показаниям свидетелей ФИО16 и ФИО15 – пассажиров автомобиля Булатецкого, пояснившим в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, что они двигались со скоростью примерно 50 км/час. Однако при проведении экспертиз такие данные не были приняты во внимание, противоречия в показаниях свидетелей по скорости движения автомобиля Булатецкого, судами не устранены.

Из исследованных материалов дела и свидетельских показаний следует, что при приближении к нерегулируемому пешеходному переходу водителю автомобиля Булатецкого, ничто не преграждало видимость знака «Пешеходный переход», то есть знака 5.19.1, главная функция которого предупредить водителя, что впереди участок с приоритетом у пешехода; а на проезжей части могут появиться люди которым, необходимо ступить дорогу; для этого водитель должен сбавить скорость, а то и вовсе остановиться. Зона действия знака начинается сразу с того места, где он установлен. И водитель обязан пропустить пешехода, сделавшего шаг на переход.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО16, также показал, что пешеход переходил дорогу быстрым шагом, справа были кусты. На фототаблице к протоколу осмотра места происшествия также видно, что между границей тротуара, с которого пешеход вступил на проезжую часть для перехода и деревьями и кустами, о чем сообщили свидетели, имеется открытая территория.

Однако на фототаблице к протоколу осмотра места происшествия видно, что между кустами и проезжей частью находится тротуар вдоль дороги, между границей тротуара, с которого пешеход вступил на проезжую часть для перехода и деревьями и кустами, о чем сообщили свидетели, имеется открытая территория, не засаженная ни деревьями, ни другими насаждениями. Свидетель ФИО17 - следователь по делу, также пояснил, что тротуар не был закрыт ни кустами, ни деревьями, об этом ему поясняли и свидетели, и сам водитель Булатецкий.

Как в ходе предварительного следствия при допросе в качестве обвиняемого, так и в судебном заседании, Булатецкий воспользовался правом ст. 51 Конституции РФ и отказался от дачи показаний. Но на вопрос защитника ответил, что он увидел пешехода, когда тот ступил на проезжую часть. В связи с чем можно сделать вывод, что Булатецкий не избрал такую скорость автомобиля, которая позволила бы ему обнаружить пешехода, ступившего на проезжую часть в границах пешеходного перехода.

Также не дана оценка показаниям свидетеля ФИО16, видевшего, что после ДТП 10% тела пешехода лежало на пешеходном переходе. Что может свидетельствовать о том, что место наезда на пешехода находилось на пешеходном переходе.

Согласно п. 10.1. ПДД РФ, скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Не дана судом первой инстанции и оценка показаниям свидетеля ФИО18, пояснившей, что во время поездки в автомобиле Булатецкого, перед пешеходным переходом вышел мужчина быстрым шагом, но Булатецкий сначала совершил маневр, чтобы объехать его, взял влево, а затем было торможение. Что может свидетельствовать о том, что обнаружив опасность, Булатецкий не сразу принял экстренное торможение, а сначала пытался объехать пешехода, не уступив ему дорогу, а потом уже принял торможение.

Суд первой инстанции оставил без внимания требования уголовно-процессуального закона о том, что все доказательства подлежат проверке в той части, которые имеют значение для подтверждения либо опровержения обстоятельств, перечисленных в ст. 73 УПК РФ и не могут быть оценены в отрыве от их совокупности и без учета установленных правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд.

В обжалуемом приговоре суд первой инстанции не привел обстоятельства, фактически установленные в судебном заседании, касающиеся как самого события, так и обстоятельств преступления, не проанализировал в полном объеме доказательства, представленные стороной обвинения, не привел мотивы, по которым отверг доказательства обвинения.

Выводы суда об отсутствии причинно-следственной связи между действиями Булатецкого Г.Г. и получением травм ФИО12, повлекшие его смерть, являются несостоятельны.

По заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, которое судом было взято за основу, в действиях водителя Булатецкого усматривается несоответствие требованиям п. 2.7 ПДД РФ, согласно которым запрещается управление транспортным средством в состоянии опьянения.

Судом не дана оценка показаниям Булатецкого и свидетелей ФИО15, ФИО18 и ФИО16, являющихся знакомыми Булатецкого и находящимися с ним в дружеских отношениях, отрицавших факт нахождения Булатецкого в состоянии опьянения, в то время как наркотическое опьянение Булатецкого было установлено актом освидетельствования № от ДД.ММ.ГГГГ и свидетельствует о нарушении Булатецким п. 2.7 ПДД РФ. Однако влияние состояния опьянения на скорость реакции Булатецкого и на возможность предотвратить дорожно-транспортное происшествие судом не выяснялось.

В то же время наркотическое опьянение существенно влияет на мыслительную деятельность, а также на концентрацию внимания водителя, уменьшая скорость реакции, в связи с чем, при употреблении препаратов, содержащих наркотические средства, управление автомобилем невозможно.

Кроме того, при наличии фактов, указывающих на возникновение опасности (кусты с правой стороны, мешающие обзору, хаотичное движения людей на остановке, расположенной непосредственно вблизи пешеходного перехода и проезжей части, предупреждающих знаков о нерегулируемом пешеходном переходе), Булатецкий Г.Г., обязан был предпринять меры по обеспечению безопасного движения в районе нерегулируемого пешеходного перехода.

Таким образом, в нарушение положений уголовно-процессуального закона, обязывающих суд оценить каждое доказательство в отдельности с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а затем все собранные доказательства в совокупности, суд не дал всем доказательствам правовой оценки.

Допущенные судом нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, повлиявшими на исход дела, искажают саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

Выводы суда первой инстанции об отсутствии в действиях Булатецкого Г.Г. состава преступления, сделаны на основании доказательств, правила оценки которых существенно нарушены. Постановленный при таких обстоятельствах оправдательный приговор в отношении Булатецкого Г.Г. не может быть признан законным и обоснованным.

Суд апелляционной инстанции при проверке законности, обоснованности и справедливости постановленного в отношении                     Булатецкого Г.Г. приговора не устранил допущенные судом первой инстанции указанные существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Так, суд апелляционной инстанции, отвергая доводы апелляционного представления лишь констатировал, что вывод суда первой инстанции соответствует установленным в судебном заседании обстоятельствам дела.

Данные обстоятельства свидетельствуют о допущенном судами, как первой, так и апелляционной инстанции существенном нарушении уголовно-процессуального закона, повлиявшем на исход дела, в связи с чем, приговор Нахимовского районного суда г. Севастополя от 28 марта 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Севастопольского городского суда от 4 августа 2025 года подлежат отмене, а уголовное дело – передаче на новое рассмотрение в Нахимовский районный суд г. Севастополя.

С учетом изложенного, руководствуясь п. 4 ч. 1 ст. 401.14, ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

    приговор Нахимовского районного суда г. Севастополя от 28 марта 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Севастопольского городского суда от 4 августа 2025 года в отношении Булатецкого Г.Г. отменить.

Уголовное дело в отношении Булатецкого Г.Г. передать на новое рассмотрение в суд первой инстанции, но в ином составе суда.

Кассационное определение может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в порядке главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий

Судьи