ЧЕТВЁРТЫЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД

ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

                                                                                                № 77-1184/2026

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Краснодар                                                                                     6 мая 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции в составе:

председательствующего Ермаковой И.М.,

судей Ляшева С.С., Полозовой Н.Ф.,

при ведении протокола секретарём судебного заседания Х

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационной жалобе адвоката Г в защиту осуждённого     Кипы М.А. о пересмотре приговора Октябрьского районного суда                 г. Ростова-на-Дону от 18 июня 2025 года и апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда           от 11 декабря 2025 года в отношении Кипы М.А..

Приговором Октябрьского районного суда г. Ростова-на-Дону              от 18 июня 2025 года

Кипа М.А., родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин Российской Федерации, несудимый,

осуждён по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 9 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении         Кипы М.А. оставлена без изменения.

Срок отбывания Кипой М.А. наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. Зачтено в срок лишения свободы время содержания его под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчёта один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

По делу решён вопрос о гражданском иске и определена судьба вещественных доказательств.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 11 декабря 2025 года приговор оставлен без изменения.

Заслушав доклад судьи Ермаковой И.М., выступления осуждённого Кипы М.А. и адвоката Г, поддержавших доводы кассационной жалобы, мнение прокурора П1, полагавшего необходим состоявшиеся по делу судебные решения оставить без изменения, судебная коллегия

                                               установила:

согласно приговору, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, Кипа М.А. признан виновным и осуждён за убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> при обстоятельствах, установленных судом.

В кассационной жалобе адвокат Г ставит вопрос об отмене состоявшихся по делу судебных решений и передаче дела на новое судебное рассмотрение со стадии формирования коллегии присяжных заседателей, при этом ссылается на рассмотрение дела судом с нарушением принципа состязательности сторон, в частности, стороне защиты было необоснованно отказано в представлении всех заявленных доказательств, которые должны были сформировать мнение присяжных заседателей о виновности (либо невиновности) подсудимого Кипы М.А., раскрыть обстоятельства, влияющие на степень виновности либо изменяют её характер, влекут за собой освобождение подсудимого от ответственности, что относится к компетенции коллегии присяжных заседателей в силу ч. 3 ст. 339 УПК РФ, так, допрос матери Кипы М.А. – К1 раскрыл бы обстоятельства его совместного проживания в <адрес> с Л2 и подтвердил бы способность Кипы М.А. оплачивать аренду квартиры без участия Л2, а допрос свидетелей П2 и К2 об обстоятельствах проживания Л2 и Кипы М.А. в                             <адрес>, их поведении и взаимоотношениях между собой, а также исследование заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы Кипы М.А. и допрос эксперта        Л1 в части оценки поведения Кипы М.А. в условиях возникшего конфликта с Л2 и выбора способа разрешения конфликтной ситуации, способствовали бы установлению обязательных признаков состава преступления, а именно, его субъективной стороны; утверждает, что допрос специалиста И и оглашение его заключения объяснили бы присяжным заседателям поведение Кипы М.А. в момент совершения в отношении него противоправных действий со стороны потерпевшего; указывает на то, что в прениях сторон ДД.ММ.ГГГГ государственный обвинитель Ц в своих комментариях по поводу просмотренной видеозаписи у подъезда <адрес> в     <адрес> высказала свои субъективные предположения о содержании разговора между Кипой М.А. и Л2, хотя звук на видеозаписи отсутствовал, чем оказала незаконное воздействие на присяжных заседателей, однако председательствующим данное нарушение оставлено без внимания; обращает внимание на то, что в прениях сторон председательствующий необоснованно остановил его выступление при оценке показаний свидетеля Л3, что оказало влияние на негативное отношение присяжных заседателей к позиции стороны защиты; полагает, что суд необоснованно удовлетворил ходатайство государственного обвинителя о предоставлении времени для подготовки к репликам, чем нарушил право Кипы М.А. на защиту; ссылаясь на выводы, содержащиеся в заключении эксперта № № (т. 3, л. д. 218), отмечает, что в репликах государственный обвинитель довёл до присяжных заседателей ложную информацию об отсутствии на одежде Кипы М.А. следов его крови; считает, что суд, отклонив дополнительный вопрос стороны защиты в вопросный лист о том, являются ли действия Кипы М.А. способом обороны от посягательства Л2, нарушил требования    ч. 2 ст. 338 УПК РФ; обращает внимание, что в нарушение ч. 5 ст. 338      УПК РФ председательствующим не был оглашён вопросный лист перед присяжными заседателями перед удалением их в совещательную комнату; указывает на то, что до удаления в совещательную комнату присяжные заседатели активно высказывали своё мнение по рассматриваемому делу, убеждая друг друга в своей правоте, в связи с чем, они уже не могли считаться объективными и беспристрастными; полагает, что присяжные заседатели не разобрались в механизме ответов на вопросы и отвечали на все вопросы подряд, а не изучив их в совокупности; анализируя вердикт коллегии присяжных заседателей, полагает, что он содержит противоречия в части мотивации действий Кипы М.А., которые не были устранены судом; указывает на то, что суд необоснованно отверг единственно возможный мотив действий Кипы М.А. – защита от насилия со стороны Л2 и не привёл иного объективного мотива его действий; считает, что описание второго вопроса вердикта, следует трактовать следующим образом «в ходе конфликта, во время которого Л2 наносил удары Кипе М.А., тот схватил нож и нанёс два удара Л2 в область груди», в связи с чем, действия Кипы М.А. подлежат квалификации по ч. 1 ст. 108 УК РФ; ссылаясь на направление Кипой М.А. потерпевшим письма с извинениями и объяснением причин произошедшего, а также отправление им денежного перевода на сумму 100 000 рублей, полагает, что суд необоснованно не признал в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осуждённого, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причинённых в результате преступления, а также совершение иных действий направленных на заглаживание вреда, причинённого потерпевшему; отмечает, что суд апелляционной инстанции допущенные судом первой инстанции нарушения не выявил и не устранил, оставив доводы апелляционной жалобы без должного внимания и оценки.

В возражениях прокурор Октябрьского района г. Ростова-на-Дону К3 считает доводы кассационной жалобы адвоката несостоятельными, просит состоявшиеся по делу судебные решения оставить без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений на неё, судебная коллегия пришла к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Таких нарушений закона, являющихся основанием для отмены или изменения постановленных в отношении Кипы М.А. судебных решений, судами первой и апелляционной инстанций не допущено.

Уголовное дело рассмотрено судом с участием коллегии присяжных заседателей по ходатайству, заявленному обвиняемой в установленном законом порядке. Судебное разбирательство проведено с учётом особенностей, предусмотренных гл. 42 УПК РФ.

Коллегия присяжных заседателей была сформирована с соблюдением процедуры, предусмотренной ст. 328 УПК РФ. Нарушений требований закона при её формировании, ограничений участников процесса в возможности реализации ими процессуальных прав, судом не допущено. По завершении формирования коллегии присяжных заседателей замечаний на нарушения в ходе формирования коллегии присяжных заседателей, как и заявлений о роспуске коллегии ввиду тенденциозности её состава от сторон не поступили. Присяжным заседателям были разъяснены положения закона о задачах, стоящих перед ними, и условиях их участия в рассмотрении данного уголовного дела.

Сведений о том, что присяжными заседателями нарушены возложенные на них обязанности, допущены действия и высказывания, позволяющие усомниться в их беспристрастности, материалы дела не содержат.

Вопреки доводам адвоката, судебное следствие по уголовному делу проведено с учётом требований ст. 15, 244 УПК РФ о состязательности и равноправия сторон, ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, ст. 274, 335 УПК РФ, определяющих порядок исследования доказательств и особенности в суде с участием присяжных заседателей, а также их полномочий, установленных ст. 334 УПК РФ.

Нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, которые бы ограничили гарантированные УПК РФ права участников уголовного судопроизводства на представление доказательств или повлекли исключение допустимых и относимых доказательств, либо сторонам было отказано в исследовании с участием присяжных заседателей доказательств, имеющих существенное значение для правильного разрешения дела, не допущено, поэтому доводы автора жалобы об обратном являются несостоятельными.

С участием присяжных заседателей были исследованы только допустимые и относимые доказательства, а все заявленные сторонами ходатайства, в том числе упомянутые в жалобе, разрешены председательствующим в установленном законом порядке.

Законными и обоснованными являются отказы суда в удовлетворении ходатайств стороны защиты о допросе в присутствии присяжных заседателей в качестве свидетелей К1 , П2 и К2, которые не являлись очевидцами инкриминируемого Кипе М.А. преступления. Доводы стороны защиты о том, что свидетели могли пояснить об обстоятельствах проживания Кипы М.А. и Л2 в <адрес> и взаимоотношениях между ними, не подлежали выяснению с участием присяжных заседателей как выходящие за пределы предмета доказывания по настоящему делу и полномочий присяжных заседателей, определенных ст. 334 УПК РФ.

Вопреки доводам жалобы, судебная коллегия считает, что суд обоснованно отказал в удовлетворении ходатайств защиты об исследовании заключения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы Кипы М.А., допросе эксперта Л1 и специалиста И относительно оценки поведения Кипы М.А. в условиях возникшего конфликта с Л2 и выбора способа разрешения конфликтной ситуации, поскольку предлагаемые защитой к исследованию данные не относились к обстоятельствам, подлежащим установлению присяжными заседателями.

Что касается представленного стороной защиты заключения специалиста, то суд первой инстанции правомерно не признал его допустимым доказательством по делу, поскольку оно получено с нарушением порядка участия специалиста в уголовном судопроизводстве, установленного УПК РФ.

Как видно из протокола судебного заседания, председательствующий в необходимых случаях останавливал участников судебного разбирательства, своевременно реагировал на допущенные ими нарушения в судебном заседании, снимал недопустимые и повторные вопросы с обсуждения, объявлял замечания за нарушения требований закона и порядка в судебном заседании и принимал иные меры, предусмотренные уголовно-процессуальным законом, не позволяя сторонам оказать на коллегию присяжных заседателей незаконное воздействие и не допуская к исследованию обстоятельства, которые не могли исследоваться с их участием, а также разъяснял присяжным заседателям, чтобы они не принимали во внимание доведенную до них информацию и не учитывали её при вынесении вердикта.

Всем участникам судебного разбирательства со стороны обвинения и со стороны защиты председательствующий предоставил возможность выступить перед присяжными заседателями в прениях, с репликами, а подсудимому ещё и с последним словом.

Вопреки доводам жалобы, прения сторон проведены в соответствии с положениями ст. 335, 292, 336 УПК РФ, в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями. Стороны, в том числе и государственный обвинитель, в обоснование своей позиции правильно ссылались на доказательства, которые были признаны судом допустимыми и которые исследовались в судебном заседании.

Государственный обвинитель в своей речи, анализируя исследованные в судебном заседании доказательства, высказал свою точку зрения о доказанности вины подсудимого в совершении инкриминируемого ему деяний, равно как и сторона защиты высказала свою позицию относительно недоказанности виновности подсудимого. Выступления государственного обвинителя и представителя потерпевших не содержат негативных оценок личности осуждённого, искажения исследованных в судебном заседании доказательств и негативных суждений, а потому не могут рассматриваться, как способные вызвать предубеждение у присяжных заседателей в отношении Кипы М.А. При этом в ряде случаев председательствующий обоснованно, во избежание оказания на присяжных заседателей негативного воздействия, прерывал речи выступающих сторон, в том числе адвоката Г, когда он выходил за рамки своих прав, предоставленных уголовно-процессуальным законом, и правильно обращал внимание коллегии присяжных заседателей на то, чтобы последние не учитывали данные высказывания при вынесении вердикта.

Объявляя перерыв по просьбе государственного обвинителя для подготовки к реплике, председательствующий тем самым не нарушил принцип состязательности и равенства прав сторон, о чем ошибочно утверждается в кассационной жалобе.

Проект вопросного листа был вручен всем участникам процесса, предоставлено время для ознакомления с проектом, а подсудимому и его защитнику предоставлена возможность согласовать позицию.

Вопросный лист сформулирован председательствующим в соответствии со ст. 338 УПК РФ. Вопросы, подлежавшие разрешению присяжными заседателями, соответствуют требованиям ст. 339 УПК РФ. Они составлены с учётом обвинения, предъявленного органом предварительного следствия, результатов судебного следствия, прений сторон, после обсуждения их со сторонами, в ясных и понятных выражениях. Председательствующий предоставил сторонам время для подготовки к обсуждению проекта вопросного листа.

Стороны, в том числе и сторона защиты, воспользовались своим правом и высказали свои замечания по содержанию и формулировке вопросов, после чего в соответствии с ч. 4 ст. 338 УПК РФ председательствующим судьёй вопросный лист сформирован в окончательном варианте.

Существо вопросов позволяло присяжным заседателям полно и всесторонне оценить представленные доказательства и сделать вывод о виновности или невиновности подсудимого. При этом вопросы процессуального характера, а также вопросы, требующие от присяжных заседателей юридической квалификации статуса подсудимого или собственно юридической оценки при вынесении ими своего вердикта, на разрешение присяжных заседателей не ставились.

Напутственное слово председательствующего соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ, оно произнесено председательствующим судьёй с соблюдением принципа объективности и беспристрастности, с изложением содержания обвинения, позиций стороны обвинения и защиты, исследованных доказательств, не выражая при этом своего отношения к этим доказательствам и не делая выводов о них, без искажения сути доказательств. При этом председательствующим было разъяснено, что данные о личности подсудимого не имеют значения для коллегии присяжных заседателей.

Виновность Кипы М.А. в совершении преступления против личности и конкретные обстоятельства, при которых оно было совершено, установлены вердиктом присяжных заседателей, который является ясным, противоречий не содержит.

Порядок и сроки совещания присяжных заседателей при вынесении вердикта соблюдены, нарушения <данные изъяты> совещательной комнаты не допущено.

С доводами адвоката о том, что приговор не соответствует вердикту присяжных заседателей, а также о необходимости переквалификации действий Кипы М.А. на ч. 1 ст. 108 УК РФ, согласиться нельзя.

Вердикт вынесен с соблюдением предписаний ст. 341 – 343 УПК РФ, является ясным, понятным и непротиворечивым, поскольку ответы коллегии присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы представляют собой утверждения с обязательными пояснительными словами, раскрывающими смысл ответов, согласно которым присяжные заседатели единогласно признали доказанным совершение убийства Л2, имевшего место ДД.ММ.ГГГГ, что это деяние совершил именно    Кипа М.А., который виновен в его совершении.

В соответствии со ст. 389.27 и ч. 4 ст. 347 УПК РФ запрещается подвергать сомнению правильность вердикта присяжных заседателей, а также оспаривать фактические обстоятельства уголовного дела, признанные доказанными коллегией присяжных заседателей.

Постановленный по результатам судебного разбирательства приговор в отношении Кипы М.А. соответствует требованиям ст. 348 – 351 УПК РФ. Сделанные в нём председательствующим выводы основаны на обязательном для него вердикте присяжных заседателей, в соответствии с теми фактическими обстоятельствами, которые этим вердиктом признаны установленными.

Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора содержит описание преступного деяния, в совершении которого коллегия присяжных заседателей признала Кипу М.А. виновным, имеются сведения о месте, времени и способе его совершения, форме вины, наступивших последствиях, и иных данных, позволяющих судить о событии преступления.

Исходя из установленных обвинительным вердиктом коллегии присяжных заседателей фактических обстоятельств дела действия           Кипы М.А. правильно квалифицированы судом по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Психическое состояние осуждённого судом проверено надлежащим образом, он обоснованно признан вменяемым в отношении инкриминируемого преступления.

При назначении Кипе М.А. наказания суд в полной мере учёл характер и степень общественной опасности совершённого преступления, данные о личности виновного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи.

В качестве смягчающих обстоятельств признаны явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, принесение извинений потерпевшим и попытка перечислить им денежные средства, а также то, что Кипа М.А. не судим, впервые привлекается к уголовной ответственности, имеет молодой возраст, ранее проживал в семье и оказывал помощь своей матери при воспитании малолетнего брата, по месту временного проживания характеризуется посредственно, за время учёбы в школе и соседями по месту постоянного жительства характеризуется с положительной стороны, продолжал обучение в высшем учебном заведении и занимался трудовой деятельностью, страдает хроническим заболеванием глаз.

Иных смягчающих обстоятельств, подлежащих безусловному учёту при назначении наказания, по делу не усматривается.

Поскольку в силу ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений, суд пришёл к правильному выводу о том, что менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижения целей наказания, и обоснованно назначил Кипе М.А. наказание в виде лишения свободы с применением правил ч. 1 ст. 65 УК РФ с реальным его отбыванием, не усмотрев оснований для назначения наказания с применением положений ст. 64, 73 УК РФ. Решение суда о возможности исправления осуждённого только в условиях изоляции от общества надлежащим образом мотивировано в приговоре.

С учётом фактических обстоятельств совершённого преступления и степени его общественной опасности суд не усмотрел оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории совершённого преступления на менее тяжкую.

Назначенное Кипе М.А. наказание, вопреки мнению адвоката, нельзя признать чрезмерно суровым, оно соразмерно содеянному, данным о личности виновного, отвечает требованиям ст. 6, 60 УК РФ и является справедливым. Оснований для смягчения наказания не имеется.

Вид исправительного учреждения назначен осуждённой в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ правильно.

В апелляционном порядке дело рассмотрено в соответствии с положениями ст. 389.13 УПК РФ, апелляционное определение соответствует требованиям ст. 389.28 УПК РФ. Суд апелляционной инстанции согласно ст. 389.9 УПК РФ проверил законность, обоснованность и справедливость приговора, дал надлежащую оценку всем приведённым в апелляционной жалобе доводам, изложив в апелляционном определении мотивы принятого решения.

При таких обстоятельствах судебная коллегия находит, что основания для изменения состоявшихся по делу судебных решений по доводам кассационной жалобы адвоката отсутствуют.

С учётом изложенного, руководствуясь ст. 401.14 УПК РФ, судебная коллегия

                                              определила:

кассационную жалобу адвоката Г в защиту осуждённого     Кипы М.А. о пересмотре приговора Октябрьского районного суда                 г. Ростова-на-Дону от 18 июня 2025 года и апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда           от 11 декабря 2025 года в отношении Кипы М.А. оставить без удовлетворения.

Кассационное определение может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий

Судьи