ЧЕТВЕРТЫЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД

ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

Дело № 88-22517/2022

№ дела суда 1-й инстанции 2-4544/2021

УИД: 30RS0001-01-2021-008331-88

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Краснодар                                                              30 июня 2022 года

Судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции в составе:

председательствующего Мартыновой Н.Н.,

судей Авериной Е.Г., Руденко Ф.Г.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску               Айсаевой Л.В. к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Астраханской области «Областная клиническая психиатрическая больница», Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Астраханской области «Александро-Мариинская областная клиническая больница», Управлению Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Астраханской области о признании события страховым случаем, признании документов, составленных при проведении расследования по факту смерти медицинского работника, незаконными, а содержащиеся в них сведения – не соответствующими действительности, признании бездействия незаконными, понуждении к осуществлению выплаты страхового возмещения, компенсации морального вреда, признании права на возмещение вреда, по кассационной жалобе Айсаевой Л.В., поступившей с делом 16 мая 2022 г., на решение Кировского районного суда города Астрахани Астраханской области от 28 октября 2021 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 12 января 2022 г.,

Заслушав доклад судьи Мартыновой Н.Н., выслушав прокурора Солдатова С.А., возражавшего против удовлетворения кассационной жалобы, судебная коллегия

установила:

Айсаева Л.В. обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Астраханской области «Областная клиническая психиатрическая больница» (далее ГБУЗ АО «ОКПБ»), Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Астраханской области «Александро-Мариинская областная клиническая больница» (далее - ГБУЗ АО «АМОКБ»), Управлению Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Астраханской области, в обоснование которого указала, что состояла с Айсаевым А.Т., работавшим врачом-психиатром в ГБУЗ АО «ОКПБ», в зарегистрированном браке.

ДД.ММ.ГГГГ супруг умер по причине острой респираторной недостаточности, вызванной новой коронавирусной инфекцией СОVID-19). Однако только в июне 2021 года ГБУЗ АО «ОКПБ» направило ей решение врачебной комиссии о расследовании случая причинения вреда здоровью медицинского работника, не признав случай смерти Айсаева А.Т. страховым. С этими выводами не согласна, поскольку муж ей рассказывал, что                               3 ноября 2020 г. принимал больную с сильным кашлем, а 20 ноября 2020 г. у него поднялась температура и он ушел на больничный. В последующем состояние его здоровья резко ухудшилось, ДД.ММ.ГГГГ он умер в реанимационном отделении Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Астраханской области «Александро-Мариинская областная клиническая больница» (далее - ГБУЗ АО «АМОКБ»). Расследование по факту смерти супруга проведено с нарушением установленных законом сроков, при этом неправильно установлен инкубационный период, поскольку состояние здоровья Айсаева А.Т. начало ухудшаться, не с 19, а                                       с 3 ноября 2020 г. Необоснованно указано, что в инкубационный период у него не было контакта с патогенными микроорганизмами, возбудителями СОVID-19 при исполнении служебных обязанностей. Все документы, которые исследовала комиссия, получены с нарушением сроков, установленных законом.

С учетом уточненных исковых требований просит признать смерть Айсаева А.Т. страховым случаем, установив, что его инфицирование новой коронавирусной инфекцией (СОVID-19) и последующая от этого смерть произошли при исполнении им трудовых обязанностей врача-психиатра в ГБУЗ АО ОКПБ»; признать заключение комиссии по расследованию случая причинения вреда здоровью медицинского работника ГБУЗ АО «ОКПБ», закрепленное в протоколе от 14 мая 2021 г. № 5 недействительным, незаконным, необоснованным и не соответствующим действительности; признать извещение ГБУЗ АО «АМОКБ» об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления) № 82 от 29 марта 2021 г., как принятое несвоевременно, с нарушением установленных законодательством сроков; признать медицинское заключение ГБУЗ АО «АМОКБ» о наличии или отсутствии профессионального заболевания от 12 мая 2021 г. № 10 в части абзаца «Заключение врачебной комиссии:» незаконным, необоснованным, а содержащиеся в абзаце сведения - не соответствующими действительности; признать санитарно-гигиеническую характеристику условий труда работника Айсаева А.Т. при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) № 3 от 12 апреля 2021 г., выданную Управлением Роспотребнадзора по Астраханской области, незаконной, необоснованной, а содержащиеся в ней сведения - не соответствующими действительности; признать карту эпидемиологического расследования № 3 от 12 апреля 2021 г. в отношении Айсаева А.Т., выданную Управлением Роспотребнадзора по Астраханской области, незаконной, необоснованной, а содержащиеся в ней сведения - не соответствующими действительности; признать бездействие ГБУЗ АО «АМОКБ» при проведении расследования страхового случая причинения вреда здоровью медицинского работника Айсаева А.Т. незаконным, как в части нарушения сроков, так и в части сбора доказательств для обоснования выводов; признать бездействие ГБУЗ АО «ОКПБ» при проведении расследования страхового случая причинения вреда здоровью медицинского работника Айсаева А.Т. незаконным, как в части нарушения сроков, так и в части сбора доказательств для обоснования выводов; признать бездействие Управления Роспотребнадзора по Астраханской области при проведении расследования страхового случая причинения вреда здоровью медицинского работника Айсаева А.Т. незаконным, как в части нарушения сроков, так и в части сбора доказательств для обоснования выводов; признать бездействие ГБУЗ АО «ОКПБ», ГБУЗ АО «АМОКБ», Управления Роспотребнадзора по Астраханской области в качестве повлекшего утрату возможности проведения эффективного, законного расследования страхового случая причинения вреда здоровью медицинского работника Айсаева А.Т., позволяющего собрать все необходимые доказательства инфицирования сотрудника на рабочем месте; обязать Фонд социального страхования выплатить ей сумму в размере 2 252 452 руб. на основании подпункта «а» пункта 4 Указа Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 «О предоставлении дополнительных страховых гарантий сдельным категориям медицинских работников»; обязать ГБУЗ АО «ОКПБ», ГБУЗ АО «АМОКБ», Управление Роспотребнадзора по Астраханской области выплатить ей компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. в связи с тем, что не обеспечили законное, обоснованное и своевременное расследование в установленный срок (письмо Минтруда от 19 мая 2020 г. №15-3/10/П-4559 «Об организации расследования страховых случаев причинения вреда здоровью медицинских работников, непосредственно работающих с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (СОVID-19) и пациентами с подозрением на эту инфекцию»); обязать ГБУЗ АО «ОКПБ» выплатить ей компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. в связи с тем, что незаконно долго не сообщали результат расследования несчастного случая смерти медицинского работника Айсаева А.Т., не предоставляли информацию о материалах такого расследования; признать за ней право на возмещение вреда, соразмерного невыплаченной страховой выплате, предусмотренной подпунктом «а» пункта 4 Указа Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313, лицами, обязанными надлежащим образом провести (обеспечить проведение) законное и обоснованное расследование страхового случая причинения вреда здоровью медицинского работника Айсаева А.Т. В случае пропуска срока на обращение с настоящим исковым заявлениям, восстановить срок исковой давности.

Решением Кировского районного суда г. Астрахани Астраханской области от 28 октября 2021 г. в удовлетворении исковых требований Айсаевой Л.В. отказано.

     Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 12 января 2022 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Айсаева Л.В. просит отменить состоявшиеся судебные акты, как незаконные и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований. В обоснование доводов ссылается на неправильное применение норм материального и процессуального права, указывает на то, что суды формально подошли к проверке обоснованности выводов комиссии «ОКПБ», качества расследования несчастного случая на производстве и в отсутствие доказательств заражения вне рабочего места пришли к выводу о заражении умершего вне рабочего места, об обязанности работника доказывать обстоятельства заражения. А многочисленные нарушения правил проведения расследования не привели к выводам о необоснованности решения об отказе в признании случая страховым. Полагает, работодатель обязан был доказать факт заражения работника вне рабочего места, выводы же комиссии являются голословными. Обстоятельства дела указывают на наличие противоречий в документах работы комиссии, которые не могут повлечь за собой законный и обоснованный вывод о том, что случай смерти не является страховым. В процессе расследования комиссии «ОКПБ» не опрашивала сослуживцев работника, не изучила медицинские карты всех пациентов, кто был на приеме у Айсаева А.Т., неверно определил период заражения и допустила иные нарушения Положения №967, но суды пришли к выводу, что эти обстоятельства не являются нарушением. нарушение ответчиками сроков проведения необходимых расследований для достоверного и точного определения источников заражения, определение причинно-следственной связи между основным заболеванием и профессиональной деятельностью явилось значимым обстоятельством, которое суд должен быть учесть при вынесении решения. В Положении о расследовании и учёте профессиональных заболеваний, утвержденным постановлением Правительства РФ от 15 декабря 2000 г. № 967 сказано, что расследование проводится не позднее чем через 10 дней, а согласно Временному положению, расследование проводится не позднее чем через сутки. Таким образом подчёркивается необходимость скорейшего проведения расследования для установления достоверного факта смерти и/или заражения сотрудника при исполнении им служебных обязанностей. Однако суд необоснованно посчитал, что нарушение сроков проведения расследования не повлияло на результаты проведённого расследования и выводы подкомиссии от 12 мая 2021 г. Вместе с тем, именно пропуск сроков ответчиками и повлиял на возможность эффективного сбора всех доказательств заражения Айсаева А.Т. инфекцией на рабочем месте. Суды приходят к противоречивым выводам. Так, суд первой инстанции в одной части решения суда признал, что ГБУЗ АО «АМОКБ» нарушило сроки установления предварительного диагноза, исследования и выдачи заключения об итоговом диагнозе. При этом, в другой части решения суда указал, что факт нарушения ответчиками прав истца при проведении расследования по факту смерти медицинского работника не установлен. 8.    Суды руководствовались отменённым нормативным актом - письмом Минтруда России и Минздрава России от 19 мая 2020 г. № 15-3/10/П-4559 и № 28-0/И/2- 6772.    В Письме Минздрава от 6 июля 2020 г. № 28-1/И/2-9309 указано, что Указ Президента Российской Федерации от 5 мая 2020 г. № 313 не содержит указаний на вину работника или работодателя как условие, исключающее осуществление страховой выплаты. Следовательно, страховая выплата осуществляется вне зависимости от установленной в ходе расследования вины работника или работодателя в возникновении страхового случая. Однако суды не руководствовались данной нормой.

Истец Айсаева Л.В., представители ответчиков ГБУЗ АО «ОКПБ», ГБУЗ АО «АМОКБ», Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Астраханской области, третье лицо Астраханское региональное отделение Фонда социального страхования РФ, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела в кассационном порядке извещены надлежащим образом.

Согласно части 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации неявка в судебное заседание кассационного суда общей юрисдикции лица, подавшего кассационные жалобу, представление, и других лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие.

В соответствии со статьей 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле извещаются заказным письмом с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату.

Органы государственной власти, органы местного самоуправления, иные органы и организации, являющиеся сторонами и другими участниками процесса, могут извещаться судом о времени и месте судебного заседания или совершения отдельных процессуальных действий лишь посредством размещения соответствующей информации в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет", такие лица, получившие первое судебное извещение по рассматриваемому делу, самостоятельно предпринимают меры по получению дальнейшей информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи.

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия ими мер по получению информации о движении дела.

Информация о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы заблаговременно размещена на официальном сайте Четвертого кассационного суда общей юрисдикции.

При таких обстоятельствах в целях недопущения волокиты и скорейшего рассмотрения и разрешения гражданских дел судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся участников процесса.

Проверив материалы дела, выслушав заключение прокурора, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции рассматривает дело в пределах доводов, содержащихся в кассационных жалобе, представлении.

Согласно части 1 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Такие основания для пересмотра судебного постановления апелляционной инстанции в кассационном порядке по доводам кассационной жалобы, изученным материалам дела, отсутствуют.

Судом установлено, что Айсаев А.Т. работал в ГБУЗ АО «ОКПБ» в должности участкового врача-психиатра кабинета городских врачей- психиатров диспансерного отдела. 20 ноября 2020 г. во время приема он почувствовал себя плохо, отпросился с работы домой и с 21 по 28 ноября 2020 г. находился на амбулаторном лечении в ГБУЗ АО «Городская поликлиника № 3». 29 ноября 2020 г. госпитализирован в ГБУЗ АО «АМОКБ», где по тяжести состояния в отделении реанимации в указанный день констатирована смерть.

Из посмертного эпикриза от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что непосредственной причиной смерти явились тяжелая дыхательная недостаточность, сердечно-сосудистая полиорганная недостаточность. Основной диагноз: коронавирусная инфекция СОVID-19, вирус не идентифицирован, крайне тяжелая форма.

Согласно заключению подкомиссии врачебной комиссии по проведению экспертизы связи с профессией Центра профессиональной патологии от 12 мая 2021 года № 10 причинно-следственная связь основного заболевания с профессиональной деятельностью не установлена.

На этом основании Айсаевой Л.В., как супруге умершего, отказано в выплате страхового возмещения.

Будучи с этим не согласной, Айсаева Л.В. обратилась в суд с иском.

Отказывая в удовлетворении исковых требований Айсаевой Л.В. суд первой инстанции исходил из отсутствия доказательств наличия причинно-следственной связи между смертью Айсаева А.Т. и исполнением им должностных обязанностей.

Проверяя законность и обоснованность принятого решения судебная коллегия по гражданским делам Астраханского областного суда согласилась с выводами суда первой инстанции и правовым обоснованием.

Судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции соглашается с обоснованностью выводов судов нижестоящих инстанций.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 2 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами осуществляется трудовым законодательством (включая законодательство об охране труда), состоящим из Трудового кодекса, иных федеральных законов и законов субъектов Российской Федерации, содержащих нормы трудового права (абзацы первый и второй части 1 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации).

Трудовые отношения и иные непосредственно связанные с ними отношения регулируются также коллективными договорами, соглашениями и локальными нормативными актами, содержащими нормы трудового права (часть 2 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации).

Трудовым кодексом Российской Федерации установлено право работника на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом, иными федеральными законами (абзац четырнадцатый части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (часть 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом (часть 8 статьи 220 Трудового кодекса Российской Федерации).

Правовое регулирование отношений по возмещению вреда, причиненного здоровью, или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания осуществляется нормами Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" (далее - Федеральный закон от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ), которыми предусматривается, что обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, являясь видом социального страхования, устанавливается для социальной защиты застрахованных путем предоставления в полном объеме всех необходимых видов обеспечения по страхованию в возмещение вреда, причиненного их жизни и здоровью при исполнении обязанностей по трудовому договору (пункт 1 статьи 1 данного закона).

Обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний предусматривает, в том числе возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору (абзац третий пункта 1 статьи 1 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Застрахованными по смыслу абзацев четвертого и пятого статьи 3 и пункта 1 статьи 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ являются, в частности, физические лица, выполняющие работу на основании трудового договора, заключенного со страхователем.

Страхователь - юридическое лицо любой организационно-правовой формы (в том числе иностранная организация, осуществляющая свою деятельность на территории Российской Федерации и нанимающая граждан Российской Федерации) либо физическое лицо, нанимающее лиц, подлежащих обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ (абзац шестой статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Право застрахованных на обеспечение по страхованию возникает со дня наступления страхового случая (пункт 1 статьи 7 Федерального закона                              от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Страховой случай - подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья или смерти застрахованного вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, который влечет возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию (абзац девятый статьи 3 Федерального закона                                                  от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Страховщиком по обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве является Фонд социального страхования Российской Федерации (абзац восьмой статьи 3 Федерального закона                        от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ).

Виды обеспечения по страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний названы в статье 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ, абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Круг лиц, имеющих право на обеспечение по страхованию, определен статьей 7 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ.

Согласно пункту 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" суд в силу статьи 21 (абзац 14 части 1) и статьи 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя. При этом размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера, причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. Все работники, выполняющие трудовые функции по трудовому договору, подлежат обязательному социальному страхованию. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред. Возмещение вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей осуществляется в рамках обязательного социального страхования в соответствии с Федеральным законом от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ Фондом социального страхования Российской Федерации как страховщиком по этому виду страхования. В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве право на такое возмещение имеют лица, которым причинен ущерб в результате смерти кормильца, то есть нетрудоспособные иждивенцы умершего или лица, имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания. Моральный же вред работнику, получившему трудовое увечье, и, соответственно, членам семьи работника, потерявшим кормильца, если смерть работника наступила вследствие несчастного случая на производстве, должен возмещать причинитель вреда, то есть работодатель, не обеспечивший работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Право на компенсацию морального вреда возникает на основании статей 151, 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации и к таким отношениям применяются нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие обязательства из причинения вреда.

Как установлено пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда (как имущественного, так и морального), вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации                  от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации                           от 6 февраля 2007 г. N 6 (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10) разъяснено, что суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора (абзац второй пункта 1 названного постановления).

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 указано, что в соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя вреда. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В целях обеспечения государственных гарантий по обязательному государственному страхованию работников медицинских организаций при исполнении ими трудовых обязанностей в условиях распространения новой коронавирусной инфекции (СОVID-19) Президентом Российской Федерации 6 мая 2020 г. издан Указ № 313 «О предоставлении дополнительных страховых гарантий отдельным категориям медицинских работников» (далее - Указ).

В соответствии с пунктом 1 Указа дополнительные страховые гарантии в виде единовременной страховой выплаты предоставлены врачам, среднему и младшему медицинскому персоналу медицинских организаций, водителям автомобилей скорой медицинской помощи, непосредственно работающим с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (СОVID-19), и пациентами с подозрением на эту инфекцию.

Подпунктом «а» пункта 2 Указа установлено, что страховым случаем, при наступлении которого производится единовременная страховая выплата, является смерть медицинского работника в результате инфицирования новой коронавирусной инфекцией (СОVID-19) при исполнении им трудовых обязанностей.

Получателями единовременной страховой выплаты (выгодоприобретателями) в том случае является, в том числе супруг (супруга), состоявший (состоявшая) на день смерти медицинского работника в зарегистрированном браке с ним (пункт 3 Указа).

Размер единовременной страховой выплаты в указанном случае составляет 1 752 452 руб. (подпункт «а» пункта 4 Указа).

Единовременная страховая выплата производится Фондом за счет межбюджетных трансфертов из федерального бюджета, предоставляемых бюджету Фонда, по результатам расследования страхового случая, проведенного в порядке, становлением трудовым законодательством Российской Федерации. Право медицинских работников (выгодоприобретателей) на получение единовременной страховой выплаты возникает со дня наступления страхового случая (пункт 6 Указа).

Из анализа приведенных норм следует, что для получения выгодоприобретателем страховой выплаты должны быть соблюдены следующие условия: умерший должен работать в медицинской организации в должности врача или среднего или младшего медицинского персонала или водителя автомобиля скорой медицинской помощи; умерший должен заразиться СОVID-19 не только при исполнении им его трудовых обязанностей, но и при непосредственной его работе (контакте) с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (СОVID-19), и/или пациентами с подозрением на эту инфекцию, то есть комиссией по расследованию страхового случая должен быть установлен факт инфицирования умершего при непосредственном контакте с данными пациентами; заболевание должно быть подтверждено лабораторными методами исследования или решением врачебной комиссии, принятым на основании результатов компьютерной томографии легких; заболевание должно повлечь за собой смерть.

В соответствии с пунктом 7 Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 г. № 967 (далее - Положение о расследовании) при установлении предварительного диагноза - острое профессиональное заболевание (отравление) учреждение здравоохранения обязано в течение суток направить экстренное извещение о профессиональном заболевании работника в центр государственного санитарно-эпидемиологического надзора, осуществляющий надзор за объектом, на котором возникло профессиональное заболевание (далее именуется - Роспотребнадзор), и сообщение работодателю по форме, установленной Министерством здравоохранения Российской Федерации.

Роспотребнадзор, получивший экстренное извещение, в течение суток со дня его получения приступает к выяснению обстоятельств и причин возникновения заболевания, по выяснении которых составляет санитарно-гигиеническую характеристику условий труда работника и направляет ее в государственное или муниципальное учреждение здравоохранения по месту жительства или по месту прикрепления работника (пункт 8 Положения о расследовании).

В случае несогласия работодателя с содержанием санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника он вправе, письменно изложив свои возражения, приложить их к характеристике (пункт 9 Положения о расследовании).

Учреждение здравоохранения на основании клинических данных состояния здоровья работника и санитарно-гигиенической характеристики условий его труда устанавливает заключительный диагноз - острое профессиональное заболевание (отравление) и составляет медицинское заключение (пункт 10 Положения о расследовании).

Роспотребнадзор в 2-недельный срок со дня получения извещения представляет в учреждение здравоохранения санитарно-гигиеническую характеристику условий труда работника (пункт 12 Положения о расследовании).

Учреждение здравоохранения, установившее предварительный диагноз - хроническое профессиональное заболевание (отравление), в месячный срок обязано направить документы умершего в центр профессиональной патологии, который по результатам их рассмотрения устанавливает заключительный диагноз - хроническое профессиональное заболевание, составляет медицинское заключение и в 3-дневный срок направляет соответствующее извещение в Роспотребнадзор, работодателю, страховщику и в учреждение здравоохранения, направившее документы умершего (пункты 13,14 Положения о расследовании).

Работодатель в силу пункта 19 Положения о расследовании обязан организовать расследование обстоятельств и причин возникновения у работника профессионального заболевания, создав в течение 10 дней с даты получения извещения об установлении заключительного диагноза профзаболевания комиссию, возглавляемую главным врачом Роспотребнадзора.

В процессе расследования комиссия опрашивает сослуживцев работника, иных лиц, получает необходимую информацию от работодателя, устанавливает обстоятельства и причины профзаболевания работника, определяет, лиц, допустивших нарушения нормативных актов, и меры по устранению причин возникновения и предупреждению профзаболеваний (пункты 24, 26 Положения о расследовании).

По результатам расследования комиссия составляет акт о случае профессионального заболевания по прилагаемой форме (пункт 27 Положения о расследовании).

Акт о случае профессионального заболевания является документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания, возникшего у работника на данном производстве (пункт 30 Положения N 967), при этом в акте о случае профессионального заболевания подробно излагаются обстоятельства и причины профессионального заболевания, а также указываются лица, допустившие нарушения государственных санитарно-эпидемиологических правил, иных нормативных актов (пункт 32 Положения N 967).

Исходя из системного анализа вышеприведенных правовых норм, дополнительные гарантии, предоставленные отдельным категориям медицинских работников на основании Указа Президента РФ от 6 мая 2020 г. N 313, в виде единовременной выплаты страхового возмещения в связи со смертью медицинского работника, производятся при условии осуществления медицинским работником трудовой деятельности непосредственно в контакте с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (COVID-19), либо, с пациентами с подозрением на эту инфекцию. А также при условии инфицирования медицинского работника новой коронавирусной инфекцией при осуществлении трудовой деятельности.

Проверяя доводы истца о нарушении сроков проведения расследования комиссией по расследованию страхового случая и наличии иных нарушений судом установлено, что 29 марта 2021 г. ГБУЗ АО «АМОКБ» направило в адрес ГБУЗ АО «ОКПБ» (работодателя Айсаева А.Т.) и в Управление Роспотребнадзора по Астраханской области извещение об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания № 82 (посмертно), которое было получено этими учреждениями 30 марта и 2 апреля 2021 г. соответственно.

Работодатель направил указанное извещение в Государственное учреждение - Астраханское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации, которое было получено им                        2 апреля 2021 г.

Согласно пункту 7 извещения об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (посмертно) № 82 от ДД.ММ.ГГГГ Айсаеву А.Т. выставлен основной диагноз: коронавирусная инфекция - COVID-19, вирус не идентифицирован, крайне тяжелая форма. Осложнение: внебольничная двусторонняя субтотальная вирусно-бактериальная пневмония, тяжелое течение. КТ 4 тип. ОРДС. ОДН 3 ст. НИВЛ СРАР от ДД.ММ.ГГГГ ИВЛ от ДД.ММ.ГГГГ Септический шок. Синдром гиперкоагуляции. Тромбоз ветвей легочной артерии с развитием острого легочного сердца. Дисметаболическая кардиомиопатия. Полиорганная недостаточность. Отек головного мозга. Отек легких. Острая дыхательная, сердечно-сосудистая недостаточность с остановкой кровообращения от ДД.ММ.ГГГГ Сердечно-легочная реанимация от ДД.ММ.ГГГГ Сопутствующий диагноз: артериальная гипертензия 2 ст. риск 3.

В течение суток после поступления извещения ГБУЗ АО «ОКПБ» были взяты объяснения от сотрудников, работавших с Айсаевым А.Т. - от медицинской сестры диспансерного отдела Рыжовой Я.Ю., участковой медицинской сестры диспансерного отделения Амрахи Д.Р. Также был составлен список пациентов, приходивших на прием к Айсаеву А.Т. с момента начала инкубационного периода, установленного для СОVID-19, до момента нетрудоспособности умершего. Указанный список был направлен в Роспотребнадзор по Астраханской области в целях проверки пациентов на предмет заболевания в рассматриваемый период коронавирусной инфекцией.

Управлением Роспотребнадзора по Астраханской области проведено эпидемиологическое расследование, оформленное актом от 9 апреля 2021 г., составлена санитарно-гигиеническая характеристика условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания, утвержденная главным государственным санитарным врачом по Астраханской области 12 апреля 2021 года №3, согласно пункту 8.4. которой, контакт Айсаева А.Т. с патогенными микроорганизмами, возбудителями инфекционных заболеваний СОVID-19 в период с 5 ноября 2020 г.                              по 19 ноября 2020 г. не имелся.

Полученные от ГБУЗ АО «ОПКБ» и Роспотребнадзора по Астраханской области сведения ГБУЗ АО «АМОКБ» направило вместе с посмертным эпикризом от ДД.ММ.ГГГГ, протоколом патолого-анатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ, копией трудовой книжки в подкомиссию врачебной комиссии по проведению экспертизы связи заболевания с профессией Центра профессиональной патологии.

12 мая 2021 г. на основе представленных документов подкомиссия пришла к выводу, что Айсаев А.Т. непосредственного контакта на рабочем месте с пациентами, страдающими СОVID-19, не имел, что дало основание для дачи заключения № 10 об отсутствии причинно-следственной связи основного заболевания с профессиональной деятельностью.

Поскольку Центром профессиональной патологии не установлена причинно-следственная связь заболевания Айсаева А.Т. с профессиональной деятельностью, извещение об установлении заключительного диагноза в отношении него не оформлялось.

Установив данные обстоятельства, принимая во внимание, что факт заражения умершего непосредственно от пациентов, у которых подтверждено наличие СОVID-19 и или пациентов с подозрением на эту инфекцию при исполнении им его трудовых обязанностей не выявлен, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что случай смерти                           Айсаева А.Т. не является страховым в рамках Указа Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 «О предоставлении дополнительных страховых гарантий отдельным категориям медицинских работников».

Судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции указанные выводы находит законными и обоснованными, суд правильно определил юридически значимые обстоятельства дела, применил закон, подлежащий применению, дал надлежащую правовую оценку собранным и исследованным в судебном заседании доказательствам.

Довод кассационной жалобы, что первые признаки заболевания появились у супруга 3 ноября 2020 г. после приема пациентки с сильным кашлем, следовательно, инкубационный период следует исчислять с указанной даты, таким образом, проверке подлежал период с 20 октября по 20 ноября 2020 г., судебной коллегией признан несостоятельным.

Из медицинской карты ГБУЗ АО «Городская поликлиника № 3» амбулаторного больного Айсаева А.Т. следует, что впервые за медицинской помощью он обратился 21 ноября 2020 г., указав, что болен третий день. Исходя из этого работодатель верно определил инкубационный период с 5 по 19 ноября 2020 г.

Отказывая в удовлетворении иска в части признания бездействия ГБУЗ АО «ОКПБ», Управления Роспотребнадзора по Астраханской области при проведении расследования страхового случая причинения вреда здоровью медицинского работника Айсаева А.Т. незаконным, как в части нарушения сроков, так и в части сбора доказательств для обоснования выводов, суд первой инстанции верно указал на то, что указанными организациями после оформления и направления извещения об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления) № 82 от 29 марта 2021 г. были осуществлены все действия и собраны все предусмотренные законом доказательства, направленные на установление причинно-следственной связи заболевания Айсаева А.Т. с профессиональной деятельностью, а также на установление наличия или отсутствия страхового случая.

Как правильно указал суд апелляционной инстанции, признание извещения ГБУЗ АО «АМОКБ» об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления)                   № 82 от 29 марта 2021 г., как принятого несвоевременно с нарушением установленных законодательством сроков, в рамках рассматриваемого спора юридически значимым не является, поскольку указанное нарушение сроков не повлияло на выводы комиссии об отсутствии оснований для признания смерти Айсаева А.Т. страховым случаем.

Проведение исследования воздушной среды на стерильность в процедурном кабинете на предмет наличия патогенных микроорганизмов в поздний срок также не повлияло на выводы комиссии об отсутствии оснований для признания смерти Айсаева А.Т. страховым случаем, поскольку среди пациентов умершего ковидные больные не выявлены.

Содержащиеся в жалобе доводы о том, что работодателем не представлены сведения в отношении сотрудников ГБУЗ АО «ОКПБ» на предмет их болезни СОVID-19, на выводы суда не влияют, поскольку предоставление дополнительных страховых гарантий в виде единовременной страховой выплаты на основании Указа Президента Российской Федерации от 6 мая 2020 г. № 313 «О предоставлении дополнительных страховых гарантий отдельным категориям медицинских работников» связано с риском заболевания медицинских работников исключительно в результате работы с пациентами, у которых подтверждено наличие новой коронавирусной инфекции (СОУVID-19), и пациентами с подозрением на эту инфекцию.

Отказывая в удовлетворении требования о взыскании с ответчиков компенсации морального вреда, суд первой инстанции со ссылкой на положения статей 151, 1099, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации исходил из того, что действиями (бездействием) ГБУЗ АО «ОКПБ», ГБУЗ АО «АМОКБ», Управления Роспотребнадзора по Астраханской области Айсаевой Л.В. не причинены какие-либо нравственные либо физические страдания.

Правовых оснований для признания за истцом права на возмещение вреда соразмерно невыплаченной страховой выплате, предусмотренной подпунктом «а» пункта 4 Указа Президента Российской Федерации                             от 6 мая 2020 г. № 313 «О предоставлении дополнительных страховых гарантий отдельным категориям медицинских работников», также не имеется.

Доводы кассационной жалобы не содержат новых обстоятельств, которые не были предметом обсуждения судом апелляционной инстанции или опровергали бы правильность выводов принятого по делу решения и поэтому не могут служить основанием к его отмене.

С учетом вышеизложенного, доводы кассационной жалобы о том, что апелляционным судом нарушены нормы материального и процессуального права при отмене указанного решения, подлежат отклонению как не соответствующие материалам дела и основанные на ошибочном понимании норм материального и процессуального права.

Фактически приведенные в кассационной жалобе доводы не содержат обстоятельств, которые не были бы проверены и учтены судами при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта, влияли на законность и обоснованных постановленного судебного акта, либо опровергали выводы суда.

Несогласие подателя кассационной жалобы с выводами судов первой и апелляционной инстанций, иная оценка им фактических обстоятельств, равно как и отличное от суда толкование положений закона, не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не подтверждает допущенных судом нарушений норм права, которые могли повлиять на исход дела и являлись бы достаточным основанием для пересмотра обжалуемых судебных актов в кассационном порядке.

Руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия Четвертого кассационного суда общей юрисдикции

определил:

решение Кировского районного суда города Астрахани Астраханской области от 28 октября 2021 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда                                от 12 января 2022 г. оставить без изменения, кассационную жалобу Айсаевой Л.В. – без удовлетворения.

Председательствующий                        Н.Н. Мартынова

Судьи                                    Е.Г. Аверина

                                        Ф.Г. Руденко